И про силу, которую нам требовалось получить, – Сущность, или Магию крови, наверное, ты слышал именно это имя. Однако Сущность проникает в душу, Кейлен. Прикосновение Эфиалтира затуманивает мысли и сердце. Она отравляет медленно, делает человека способным совершать поступки, о которых он прежде даже не задумывался… Делать ужасные вещи. Она желает захватить… – Тивар погрузилась в воспоминания, и ее глаза на мгновение остекленели. – Клянусь тебе, мы верили, что поступаем правильно. Ночь, когда пал Ильнейн, стала самой темной ночью в нашей истории. – Тивар остановилась у дорожки, соединенной с цилиндрической комнатой. – За совершенные нами зверства, за наше предательство и высокомерие боги нас наказали.

Тивар показала на стены цилиндрического помещения и многочисленные альковы в них.

– За четыреста лет на свет не появилось ни одного дракона.

Кейлен шагнул вперед, чувствуя, как все волоски на его теле зашевелились. Сердце Валериса забилось быстрее, в такт его собственному, когда дракон опустился на скалу. Их мысли стали едиными, когда Кейлен огляделся по сторонам.

– Это все драконьи яйца? Их здесь, наверное, сотни.

– Четыреста семьдесят три. После Ильнейна на свет не вылупилось ни одного дракона. Сначала мы думали, что это совпадение. Возможно, какое-то потрясение или перемены в мире на что-то повлияли. Но когда недели стали превращаться в месяцы, потом годы, десятилетия и века, мы поняли, что здесь что-то не так. Эльтор привел сюда тысячи людей – и ничего. Но… – Кейлен повернулся, услышав проблеск надежды в голосе Тивар. – Может быть, с появлением Валериса… Если он вылупился из своего яйца, может быть, и другим удастся? А вдруг боги нас простили?

– Нет. – Сердце Кейлена сжалось, ему отчаянно не хотелось отнимать слабую надежду, которую он услышал в голосе Тивар. – Эльфы пытаются вот уже несколько месяцев. Ничего.

Он увидел, как надежда погасла в глазах Тивар, и она медленно кивнула.

– Драконы страдают из-за того, что мы совершили. – Тивар подняла голову и встретилась глазами с Кейленом. – Но если Валерис появился на свет, это должно что-то значить. Иначе и быть не может.

– А как насчет эльфийских драконов, которые сражались в Стипле?

Тивар покачала головой.

– Эльтор сказал, что они слишком старые и слишком много перенесли. Они выжили после Падения. За ними не идет новая жизнь. Они несут только смерть, как мы когда-то.

Кейлен подошел к ближайшему алькову в стене.

Яйцо, которое в нем лежало, было покрыто малиновой чешуей у основания, но постепенно становилось кремовым по краям. Он провел большим пальцем по светлой полосе на одной из чешуек.

– Вы бы приняли такое решение снова?

– Нет. Нам следовало больше стараться, быть лучше. Мы позволили вранью Фейна нас изменить.

– Расскажи мне про других – про Драконью гвардию. Пелленор меня предупредил, чтобы я не всем из них доверял.

Эйсон, Тэрин и ракина рассказывали ему про Драконью гвардию, про всех ее членов, подробно про каждого по отдельности. Но он больше ничему не верил.

– Йормун, Илькийа и Воранур, – сразу же ответила Тивар на его вопрос; Кейлен повернулся и увидел, что она направилась к реке, которая текла в правой части пещеры.

Он последовал за ней.

Тивар села на ограду дорожки и подобрала под себя ноги, глядя на мчавшуюся мимо воду. Кейлен опустился на камень рядом с ней.

– Четыреста лет долгий срок, чтобы пересмотреть каждое принятое решение, – особенно когда видишь, как один за другим умирают твои родичи и остаются единицы. Прошедшее время по-разному на нас повлияло. Йормун, Воранур и Илькийа перестали ценить жизнь. Они превратились в смерть и силу. Я думаю, что из нас восьмерых только они трое искренне сражаются за Фейна и Эфиалтира. Эльтора по-прежнему сдерживает дружба с Фейном так же, как честь связывала Альвиру. Он не видит, что мы всего лишь пешки, но изо всех сил пытается найти обратную дорогу к тому, кем мы были прежде.

Его левое крыло, Лиина, настоящий яркий самоцвет. Она одна из немногих бросала ему вызов. Она и Пелленор.

Тивар на мгновение замолчала, глядя в воду.

– Мои спутники, Эрдин и Лука покинули континент десятилетия назад, не в силах находиться в созданном нами мире.

Они сидели и разговаривали о том, каким когда-то был мир. Чора, Харкен и другие ракина рассказали Кейлену свою версию существования Ордена, но глазами Тивар он увидел другую сторону – мрак, жажду власти и тиранию. Через несколько часов Тивар поднялась на ноги.

– Идем. Я не знаю, как долго ты собираешься тут оставаться. Нам нужно поесть.

Когда они направились к лестнице, которая вела к платформе, Кейлен задал давно занимавший его вопрос:

– Каким был Эйсон Вирандр раньше?

Тивар слабо улыбнулась.

– Я почувствовала в тебе неуверенность в тот самый момент, когда ты появился. Я обещала быть с тобой честной и сдержу свое слово. Эйсон был одним из величайших воинов среди дралейдов за многие века. Таким же, как Альвира. Он ей поклонялся. – Тивар остановилась у входа в комнату, которая начиналась у лестницы, и, вздохнув, посмотрела Кейлену в глаза. – Эйсон потерял все из-за того, что мы сотворили. Все. Я не знаю, каким он стал сейчас, но могу сказать одно: я его уважала. – На глазах Тивар снова появились слезы, и она смахнула их тыльной стороной ладони. – Если от него осталась даже половина того человека, каким он был, он лучше большинства.

Кейлен кивнул, а потом вздохнул. Он собрался заговорить, но вдруг по его телу побежали мурашки, и почти невыносимый страх, словно расплавленный огонь, начал вливаться в его сознание через Валериса. По выражению лица Тивар он понял, что она тоже почувствовала через восприятие Авандир, что солнце погасло, и алое сияние начало захватывать небо.

Оба повернулись и посмотрели в пещеру. Свет, падавший внутрь сквозь отверстие в потолке, стал красным, точно кровь, и потек по стенам к альковам, в которых лежали драконьи яйца.

Не говоря ни слова, Кейлен и Тивар сорвались с места и побежали. Сердце Кейлена колотилось в груди, точно молот по наковальне, грудь вздымалась, легким не хватало воздуха. Ноги горели огнем, когда он промчался через комнату и начал быстро подниматься по лестнице, показавшейся ему сейчас бесконечной.

Алый свет вливался в тоннель, смешиваясь с лазурным сиянием эринианских камней.

Кейлен добрался до вершины лестницы, и ему казалось, что его легкие охвачены огнем. День только начинался, когда они с Тивар спустились сюда, но сейчас мир окутал мрак, как будто наступила глубокая ночь. В небе висела алая луна, и ее свет заливал горизонт, распространяясь во все стороны, марая все, чего он касался. Когда Авандир и Валерис пронеслись мимо уступа и опустились на платформу, выступавшую из склона горы, чешуя Валериса замерцала розовым.

– Кровавая Луна, – прошептала Тивар, и Кейлен услышал ужас в ее голосе.

Кейлен не мог отвести глаз от неба, окрашенного в кровавый цвет, пытаясь подобрать слова.

– Мне нужно уходить, – сказал он. – Я не могу оставить их одних.

– Я понимаю, – На лице Тивар появилось мрачное выражение, а в глазах глубокая печаль. – Для меня честь познакомиться с тобой, Кейлен Брайер. Я жалею только, что наша встреча получилась слишком короткой.

– Летим со мной, – слова сорвались с губ Кейлена, прежде чем он успел хорошенько подумать.

Что сделают Эйсон, Чора и остальные, если он приведет с собой Тивар?

Потрясение на ее лице на мгновение сменилось тихими размышлениями, но она покачала головой.

– Не могу. Я уже не та, какой была прежде, Кейлен. Я не дралейд, я чудовище. То, что я совершила, невозможно исправить, никогда. Мою запятнанную душу нельзя отмыть. Я превратилась в мрак.

– Я вернусь. Обещаю.

– Не давай обещаний, которые не сможешь исполнить. – Тивар крепко обняла Кейлена, задержав руки у него на спине. – Спасибо тебе.

– За что?

– Ты показал мне, что у нас еще есть надежда.

Кейлен сжал ее немного сильнее, затем отодвинулся и взобрался на Валериса.

– Мы должны были стать стражами. Ты сама так сказала. – Он посмотрел на алую луну и снова повернулся к Тивар. – Мне говорили, то, что она несет, будет хуже всего, что мы видели до сих пор. Возможно, ты никогда не простишь себя за то, что сделала. Возможно, не заслуживаешь прощения. Но если ты действительно веришь в свои слова, тогда мы должны быть стражами, и неважно, что мы заслужили. Я обязательно вернусь. Но если ты передумаешь, я буду в Аравелле. Дралейд н'адрир, Тивар Савинир.

– Дралейд н'адрир, Кейлен Брайер.

Кейлен коротко выдохнул, кивнул, и Валерис взлетел с платформы.

Глава 75. Вуаль становится тоньше. Рука достает

Глава 75. Вуаль становится тоньше. Рука достает

Храм Акерона – зима, год 3081-й после Истребления

– Вы уверены, что не хотите, чтобы с вами отправился кто-то еще? – нахмурившись, спросил Наблюдатель Полдор.

Он стоял перед письменным столом в кабинете Вератина. Каллинвар понимал, что должен рано или поздно начать называть его своим, но не сейчас.

– У нас мало людей. – Каллинвар встал и задвинул стул.

– Наблюдатель Полдор прав, Каллинвар. Ариана Торвал выступает под знаменем Старого Аменделя, твоего дома.

Наблюдатель Гилдрик, в зеленой с белой окантовкой сутане стоял, прислонившись к каменному алькову возле двери. Его новая подопечная, Наблюдатель Таллия, замерла рядом с ним – темные волосы окутывают плечи, умные глаза смотрят на Каллинвара.