– Я прекрасно знаю, где находится моя родина, Гилдрик, и мне не требуются уроки географии.

Каллинвар выругал себя за излишнюю резкость. С тех пор как он встретился с Акероном, ему никак не удавалось сосредоточиться, он быстро и часто раздражался, и постоянно находился в мрачном настроении.

«Ты не сможешь помешать предвестнику Эфиалтира увеличить брешь в вуали. Слишком многие силы пришли в движение. Но ты должен встретить его, когда это произойдет. Выравнивание есть только начало».

Каллинвар провел много недель, пытаясь понять эти слова. Он готовился к появлению Кровавой Луны почти четыре столетия, и подготовка поглотила его.

А теперь, когда Кровавая Луна совсем близко, Акерон сказал ему, что это только начало. Что он имел в виду?

– Я всего лишь хотел сказать, что рыцарю может быть сложно встретиться со своим прошлым, Гроссмейстер.

Каллинвар нахмурился, глядя на Гилдрика. Наблюдатель знал, что Каллинвар никак не может привыкнуть к своему новому титулу. Он также знал, что Каллинвара особенно раздражало, когда он его так называл. Они познакомились, когда Гилдрик был ребенком, и давно оставили за спиной формальности и титулы.

Гилдрик улыбнулся, и Каллинвар нахмурился сильнее. Наблюдатель всегда знал, как задеть его за живое.

– Ты видел Ардена. Снова смотреть на знамя своей родины совсем не так просто, как ты думаешь. Возьми брата Таррона и, может быть, еще сестру Миркен. Они вернулись из Аркалена.

– Я уже сказал, – заявил Каллинвар, который прошел мимо Гилдрика и Таллии, открыл дверь и шагнул в коридор. – У меня нет лишних рыцарей. Атаки эльфов в северной Лории привели на запад и юг множество беженцев. Порождения крови убивают их прямо на дорогах. Ты видел военный стол? На нем гораздо больше красных отметок, чем я могу сосчитать.

Полдор, Таллия и Гилдрик вышли вслед за Каллинваром в коридор.

– Ленса и Яррин погибли, превратились в прах. Отряды Порождений Крови с каждым днем становятся сильнее, Гилдрик. Я… – Каллинвар почувствовал, как Печать у него на груди начала пульсировать. – Я…

Он попытался что-то сказать, но не мог сосредоточиться.

– Каллинвар, что происходит? – Гилдрик схватил его за плечи и повернул его, чтобы заглянуть в глаза. – Посмотри на меня, Каллинвар.

Каллинвар оттолкнул Гилдрика, чувствуя, что мерзкая Порча начала просачиваться в его сознание, она лишала его легкие воздуха, отнимала силу у ног. Его сознание пыталось отшатнуться, но он ощущал, как мрак пульсирует, точно бьющееся сердце, превращая его кровь в лед, рассыпая мурашки по всему телу.

«Время пришло, дитя мое».

Каллинвар заставил себя выпрямиться и зашагал по коридору.

Гилдрик, Полдор и Таллия не отставали. Они схватили его за плечи и потребовали, чтобы он остановился, но он обратил на них внимания не больше, чем волк на муху. Постепенно он шагал быстрее, почти бежал.

Таррон и Миркен вышли из правого коридора, на их лицах застыла паника.

– Каллинвар!

– Я знаю. – Каллинвар не стал останавливаться.

Таррон и Миркен подбежали к нему, брат Дейнин почти сразу к ним присоединился. Когда они шли по коридору, мимо жилых помещений, библиотеки и комнат наблюдателей, их догнали сестра-капитан Олирия и сестра-капитан Арлена.

– Каллинвар! – проревел Гилдрик. – Что происходит? Ответь мне, Каллинвар. Ты… – Гилдрик не договорил, когда, завернув за угол, подошел к входной двери храма.

Калитка была открыта, и сквозь нее внутрь вливался широкий луч красного света.

Каллинвар, не сводя взгляда с алого сияния, остановился в нескольких футах от калитки. Его внимание привлекли разговоры и шепот за спиной. Он не сразу понял, сколько людей к ним присоединилось: рыцари, священники, носильщики, повара, горничные. Все не сводили с Каллинвара глаз, на лицах он видел страх и ожидание. Он повернулся к Таррону, посмотрел на него, и тот кивнул.

Каллинвар сделал глубокий вдох и направился к большой двери, потом шагнул на верхнюю площадку каменной лестницы, которая вела из храма в Ардхолм.

На ступенях стояли рыцари, священники и жители Ардхолма. Все головы были подняты вверх, рты открыты, глаза, уставившиеся на красную луну, заполнившую небо, широко распахнуты. Из-за ее света казалось, будто горизонт охвачен пламенем, а из туч на землю проливается ослепительное сияние.

Шепоты наполнили воздух, когда новые люди прошли в калитку за спиной Каллинвара.

– Кровавая Луна, – услышал он чей-то тихий голос.

Таррон, который не сводил глаз с луны, встал рядом с Каллинваром.

– И вот оно снова начинается, брат. Тридцать дней ночи.

Тридцать дней до того, как Эфиалтир сможет протянуть свою руку сквозь вуаль.

Каллинвар не сводил взгляда с луны. Четыреста лет он ждал этого дня и надеялся, что он не наступит.

«Нам следует бояться не бури, а того, что будет после нее».

Каллинвар кивнул Таррону. Оглянулся на Наблюдателя Гилдрика.

– Гилдрик, мы должны немедленно призвать назад рыцарей. Приготовьте постели, заполните кухни всем необходимым. Дай задание каждому, чтобы они не предавались ненужным размышлениям. Мы отправляемся на войну.

Каллинвар отвернулся от Кровавой Луны и прошел в калитку. Таррон, Миркин и Дейнин не отставали.

И вот все началось.

Глава 76. Старые планы

Глава 76. Старые планы

Выжженные земли – зима, год 3081-й после Истребления

Фейн стоял на крыше разрушенного здания, сложив на груди руки. Когда он провел ногой по земле, чтобы убрать песок, открылся белый камень. Он смотрел вниз, на центральную площадь, где сотни магов и священников Эфиалтира готовились к ритуалу перехода. В центре площади находилась яма, помеченная по кругу руническими кругами и заполненная сосудами с Сущностями, которые собирали веками в одном месте. Их красное сияние было почти таким же ярким, как сама Кровавая Луна. Даже со своего места наверху здания он чувствовал притяжение такого количества Сущностей, собранных в одном месте. Фейн знал, что ему потребуется все, до капли.

Он отвел глаза от площади и посмотрел на поразительную красоту алого неба. Свет Кровавой Луны заливал разрушенный город, и песок сиял розовым и красным оттенками.

«Мы уже так близко, – прошептал голос ему на ухо. – Мои Избранные сделают следующий шаг. Акерон пошлет своих рыцарей, но ты хорошо подготовился. Я в тебя верю».

За спиной Фейна послышались шаги. Гаррамон, держа руки за спиной и глядя на Кровавую Луну, встал рядом с ним.

– Брат Пирнил докладывает, что надписи почти готовы.

– Хорошо. Мы должны как можно быстрее приступить к ритуалу. Армии заняли свои позиции?

– Да. Все восемьдесят тысяч. В каждую отправлен герольд. Остальные армии и их маги уже должны были занять свои позиции, наши силы на Юге пришли в движение.

– Хорошо. Рыцари будут при деле, к тому же их станет меньше. Теперь пришло время следующего шага. Мы долго ждали, когда наступит этот день.

– Да, брат. – Гаррамон вздохнул, глядя на небо.

Фейн отвел глаза от красочного зрелища и посмотрел на старого друга.

– В чем дело?

– Все в порядке. Я просто задумался, – покачав головой, ответил Гаррамон.

– Многое изменилось за прошедшие годы, но мне хочется думать, что что ты по-прежнему мне доверяешь настолько, чтобы поделиться своими мыслями.

Гаррамон взглянул на Фейна, прежде чем снова поднять глаза к горизонту.

– Тебя когда-нибудь посещают сомнения?

– Какие?

– Любые?

Фейн улыбнулся, а потом коротко рассмеялся.

– Откуда такой вопрос? Ты перестал верить в Эфиалтира?

– Нет, разумеется. Просто… Сотни добровольцев вызвались принять Избранных. Среди них множество тех, кому еще не исполнилось двадцати. Они всего лишь дети. А это тяжелое бремя.

– Они истинные верующие, Гаррамон, и выбрали служение своему богу. Наша цель всегда заключалась в том, чтобы усиливать руку Эфиалтира. Ты знал, что этот час придет. Он не только нас наградит, но и даст нам силу защитить наших людей.

Фейн убрал руки за спину. По его приказу Примарх Туран ускорил подготовку более тысячи учеников боевых магов. Фейн поступил бы так же и с другими группами, но хотел убедиться в силе кандидатов. Чем слабее сосуд, тем ниже шанс создания успешной связи, так звучали выводы исследований Кираллы Холфлауэр.

Впрочем, эксперименты брата Пирнила, проведенные после нее, показали весьма удовлетворительные результаты.

– Я заходил в подготовительные палатки. – Гаррамон сжал зубы и покачал головой. – Всего около половины кандидатов переживают посвящение.

– Они знали, чем рисковали, Гаррамон. Каждому из них подробно объяснили, в чем состоит процесс и каков уровень смертности. Все великие деяния требуют жертв. Из того, что мне говорил брат Пирнил, не выжили те, кто лишились веры и поддались страху. Руны напитываются истинной верой, а не только Сущностью.

– Просто он были так молоды.

Фейн вздохнул. Гаррамон действительно являлся его самым старым другом. Впрочем, слово «друг» ему не слишком нравилось. Вера Гаррамона в Эфиалтира не вызывала сомнений, однако он легко поддавался сентиментальности.