Но ты должен встретить его, когда это произойдет, уменьшить проникновение и закрыть брешь. После чего тебе предстоит подготовить мир к войне. Выравнивание только начало – первый шаг в плане Великого Обманщика».

Как объяснить, что с ним говорил сам бог воинов, и его душа побывала в обители богов? Гилдрик знал – Каллинвар рассказал ему в тот же день, но попросил Наблюдателя хранить это в тайне. Вера странная вещь. Все мужчины и женщины в зале совета знали, что Акерон существует; они были живы только благодаря его милости. Печати, вплавленные в грудь, наделяли их волей и силой. И все же никто из них не видел Акерона и не слышал его голос. Если Каллинвар признается им, что к нему явился Акерон, они могут посчитать его безумцем. Сначала он должен узнать больше. Сейчас не время подвергать сомнению его лидерство. Вератин никогда не упоминал, что слышал голос Акерона, а из прочитанных дневников других Гроссмейстеров следовало, что все они молчали об этом.

– Ты мне веришь, Олирия?

Женщина посмотрела на него через стол, ее Охраняющие доспехи мерцали в пламени свечей, расставленных по всему залу. Она кивнула.

– Я последую за вами в бездну, Гроссмейстер.

– Хорошо. Возможно, тебе придется. – Каллинвар снова призвал Разлом, чувствуя, как по венам бежит огонь, а по коже стелется лед.

Когда проход открылся, Каллинвар повернулся к Ардену.

– Возьми с собой Лирина и Варлин. Илдрис и Руон останутся со мной.

– Благодарю, Гроссмейстер.

Каллинвар внимательно посмотрел на Ардена.

Последний рыцарь, принявший Печать. Впервые за четыре столетия рыцарство стало полным.

Он вспомнил, как нашел Ардена в Оммском лесу. Даже в тот, первый, момент, когда кровь сочилась сквозь его пальцы, Каллинвар что-то в нем увидел.

С тех пор Арден стал рыцарем и мужчиной, которого Каллинвар называл братом. Он мог послать любого рыцаря для защиты дралейда; все они были превосходными воинами. Но он знал, что никто не будет сражаться так яростно, как Арден.

– Долг сильных защищать слабых, брат. Никогда не забывай об этом.

– Никогда.

Лирин и Варлин подошли к Ардену, кивнув Каллинвару. Он чувствовал, что от их Печатей исходило чувство стыда. Каллинвар понимал, что просит у них многого – защищать дралейда в то время, как их братья и сестры готовились к сражению с Тенью. Это было для них нелегко. Каллинвар шагнул вперед.

– Акерон просит от нас многого. – Он обвел рукой остальных рыцарей. – Но где бы вы ни обнажили сегодня клинки, каждый будет воевать на нашей стороне. Мы станем биться с Тенью всюду, где она поднимется. Мы сражаемся как один. За Акерона.

Рыцари других глав повторили его слова.

– За Акерона, – произнесли Лирин, Варлин и Арден.

Лирин и Арден вошли в Разлом, и по черному водоему прошла рябь. Варлин немного задержалась.

– Хорошей охоты, Гроссмейстер.

Варлин шагнула вперед, Разлом схлопнулся, и в зале воцарилась тишина.

Через несколько мгновений дверь в зал совета распахнулась, и вошли Наблюдатели вместе со священниками и слугами – на столиках появились подносы с едой и водой. Пока они расставляли и раскладывали то, что принесли, Наблюдатели ходили по залу и разговаривали с рыцарями, чтобы убедиться, что все в порядке. Каждый из них получил силу Акерона, но они оставались людьми и чувствовали страх и тревогу.

Гилдрик, сложив руки за спиной, подошел к Каллинвару и посмотрел на карту. Наблюдатель Таллия, которая также не спускала взгляда с карты, остановилась рядом с ним. Гилдрик заговорил после короткой паузы.

– Ты что-то слышал? – спросил Гилдрик.

Каллинвар покачал головой. Слова Гилдрика не требовали объяснений. Он не слышал Акерона после того, как взошла Кровавая Луна. И это его тревожило.

– Он заговорит в тот момент, когда будет необходимо, – прошептал Гилдрик.

Каллинвар увидел, как Таллия повернула голову и внимательно посмотрела на Каллинвара. Неужели Гилдрик рассказал ей тайну Каллинвара?

Гроссмейстер кивнул Гилдрику, но ничего не ответил. Он смотрел на каменную карту – почти незаметное красное сияние пульсировало в Выжженных землях, на мгновения прорываясь сквозь мрак бреши, которая медленно распространялась по территории пустоши. Сияние было таким слабым, что он едва чувствовал его через Печать. Затем оно снова стало пульсировать, уже сильнее, и влажное ощущение Порчи коснулось разума Каллинвара.

Рыцари вокруг Каллинвара зашевелились. Он чувствовал бремя ожидания в их взглядах, гудение их Печатей резонировало в его теле. Они улавливали лихорадочную смесь страха и жара в его крови.

Красное сияние вспыхнуло в третий раз, разорвав мрак, который окутывал пустоши. Но на сей раз оно не погасло, а продолжало гореть, и из него наружу начала изливаться Порча.

Значит, сейчас все начнется.

Сделав глубокий вдох, Каллинвар подошел к краю стола и обратился к Печати, чувствуя, как она горит у него в груди, и снова призвал Разлом. Рыцари, Наблюдатели и слуги отошли в сторону, когда зеленая сфера материализовалась посреди зала и стала терять высоту, превращаясь в черный водоем с ярко-зеленым сиянием по краям. Новые пульсации появились в Печати Каллинвара – некоторые рыцари, стоявшие без Охраняющих доспехов, их призвали. Когда они все подошли к Каллинвару, жидкий металл, лившийся из Печатей, сплавился с их грудью, покрывая одежду и тела, защищая волей Акерона.

Наблюдатели, слуги и священники отошли к стенам зала, позволив рыцарям, готовым выполнить приказ Каллинвара, занять центр.

Рыцари Второго, которые не ушли с Арденом, стояли справа от него, готовые пройти сквозь огонь.

– Едва ли я смогу сказать то, что вы не слышали. – Каллинвар оглядел зал, посмотрев в глаза Армитеса, Илларина, Олирии и Эмалии – четверых из семнадцати рыцарей, переживших Падение. – Некоторые из вас уже бывали там и видели свет Кровавой Луны. Но большинство – нет. Рука Эфиалтира протянулась сквозь вуаль. Отмеченные кровью будут сильны как никогда. Шаманы и маги Империи обретут новые мощные заклинания. Мобилизуйте все свои силы. Пусть в ваших сердцах пылает огонь. Тень уже забрала некоторых из нас. Наших братьев и сестер. Она отняла Вератина. Но сегодня мы заставим их страдать. Мы заставим дрожать их бога.

Шепот пробежал по рядам рыцарей, некоторые ударили латными рукавицами себя в грудь.

– Я хочу, чтобы вы сейчас меня услышали. Когда мы пройдем через Разлом, мы встретим не только Порождения Крови или магов Империи. Там также будут мужчины и женщины, вооруженные лишь острой сталью, – люди, которых при других обстоятельствах нам пришлось бы защищать. Но сегодня нам придется забыть о милосердии.

Когда мы шагнем в Разлом, ничто не должно помешать нам уничтожать Тень. Если вы начнете колебаться, хоть на мгновение, то пострадаете не только вы сами, не только ваши братья и сестры, но и каждая душа среди смертных. Я знаю, что прошу многого. Сегодня будет ночь смерти, и ее бремя останется с вами навсегда, но мы несем его для того, чтобы оно не досталось другим – это наше бремя. Не забирайте больше жизней, чем необходимо, но не испытывайте сомнений. Если возможно, берегите Клинки души для Порождений Крови и магов. Используйте сталь, чтобы забирать жизнь тех, кого не коснулась Порча, но если выбора не будет, делайте то, что должно. Вы меня поняли, братья и сестры?

– Гроссмейстер, – пробежал шепот по рядам рыцарей.

Каллинвар посмотрел на Руон, и она ему мрачно кивнула. Они уже говорили об этом, и она согласилась – сегодня ночью не могло быть сомнений. Они не имеют права позволить Эфиалтиру еще больше проникнуть в мир смертных.

Каллинвар вытащил меч из ножен.

– Каждого из нас вырвали из лап смерти для одной цели. – Он ударил себя рукоятью меча по доспехам, закрывавшим грудь. – Мы избраны самим богом воинов и должны стать его мечом и щитом в этом мире. Защитить тех, кто не в силах защитить себя сам. – Каллинвар снова ударил себя рукоятью в грудь, другие рыцари последовали его примеру. Он уже давно убедился, что огонь в сердцах необходимо зажигать снова и снова, сколько бы раз воин ни шел в бой прежде. Убивать – трудная задача. А вырвать душу из этого мира еще труднее. – Как только вы выйдете из Разлома, думайте о том, ради чего вы сражаетесь. Думайте, ради кого вы сражаетесь – за тех, кого любите или любили. Вы со мной, братья и сестры? Вы последуете за мной в бездну и обратно?

– В бездну и обратно, – ответили Руон, Илдрис и Таррон.

За ними эти слова повторили остальные рыцари, и Каллинвар почувствовал, что огонь пылает в их Печатях.

– Мы позволим Тени завладеть нашим миром?

– Нет! – последовал дружный ответ.

– Мы позволим Великому Обманщику воздействовать на разумы людей?

– Нет!

– Тогда я вновь призываю вас последовать за мной в огонь сражения. Вновь прошу жить и умереть рядом со мной. За Акерона!