– Я скоро спущусь, – сказал Кейлен, когда Ласх и Данн вышли из комнаты.

Кейлен повернулся к кровати и посмотрел на то, что он там разложил: кошелек с монетами, которые дал ему Аллерон, кулон из обсидиана, окованный бронзой, письмо Альвиры, найденное в Виндакаре, полированный диск, головоломку, которую ему подарил Рокка, и две латные рукавицы.

Кейлен тяжело вздохнул, взял левую рукавицу и надел ее. Затем правую и посмотрел на два круга рун, что шли вокруг вамбрасов, повторяя татуировку, которую Волдрин сделал на его предплечьях.

В последний раз он так готовился к сражению в Белдуаре. Кейлен опустил руку в латной рукавице к эфесу меча. Тогда он потерпел поражение. Белдуар сожгли дотла, тысячи людей погибли, а он и его друзья бежали по ветроходам. Но теперь он стал другим человеком, а Валерис превратился в могучего дракона. В задней части его сознания послышался грохот согласия.

В любом случае мы не побежим. Мы не сдадимся.

В ответ прозвучал мощный рев дракона.

Кейлен снова опустил руку в латной рукавице к эфесу меча с монетой, меча, подаренного ему отцом, – им отец убил Дарина Длинного Клыка, Тарана Шейдсмира и Райса Гаррина. Этот меч был выкован более тысячи лет назад. И он принадлежал Разбивающему Цепи – Варсу Брайеру. Кейлен вспомнил, что отец сказал ему в тот день, когда подарил меч.

«Тебе нет нужды благодарить меня, Кейлен. Ты для меня источник огромной гордости – я и не думал, что такое возможно. То, каким ты стал мужчиной, уже достаточная благодарность».

«Я тебя не подведу. Обещаю».

Кейлен убрал ладонь от меча и выставил обе руки перед собой.

– Дрескир мит хуартан. Дрескир мит нокл. Банте эр ви, мистер ог осварт. – Защити мое сердце. Защити мои кости. Мы связаны – мастер и клятва.

Руны на доспехах ожили и начали испускать яркий пурпурный свет. Кейлен наблюдал, как сливается металл на вамбрасах и латных рукавицах. Затем такой же процесс начался с остальными доспехами, и очень скоро тело Кейлена покрывал гладкий металл. А руны заметно побледнели. Он чувствовал их силу. После того как он произнес эти слова, Кейлен мог контролировать доспехи по желанию.

Кейлен взял с кровати шлем, бросил взгляд на руны, мерцавшие на пластинах, и, вздохнув, вышел из комнаты.

Глава 78. И так начинается

Глава 78. И так начинается

Каллинвар стоял возле стола с картой, опираясь руками о его край. Все рыцари, за исключением Ардена, молча стояли вокруг – они собрались здесь, как только взошла Кровавая Луна. Каллинвар дышал медленно и размеренно, глядя на высеченную в камне стола карту. Как его научил Гилдрик, он постарался мысленно наложить на карту пульсации Порчи.

Небольшие красные области покрывали континент – места схождения, где Порождения крови собирали Сущность. В любой другой день он отправил бы через Разлом туда своих рыцарей, но только не сегодня. Сейчас его не интересовали небольшие участки. Он смотрел на карту и чувствовал, как рвется вуаль между мирами. В его сознании возникали черные трещины с красным сиянием на краях, они источали болезненное, влажное ощущение Порчи.

Одно такое место возникло на небольшом участке Мар-Дорула, где горы спускались в сторону Гилдора, другое он видел рядом с Копперстиллом, третье – к северу от Катагана, одно на Дрифтстоуне и еще несколько в других местах континента. Самое больше пятно, окруженное чернотой, находилось в Выжженных землях.

– Пока мы ждем, люди умирают, – брат-капитан Илларин говорил спокойно, просто указывая на очевидный факт. – Порождения крови становятся сильнее в свете этой луны – у людей просто нет шансов.

– Я знаю, брат. – Каллинвар не отрывал взгляда от стола.

Краем глаза он видел, как к нему подошел Таррон и скрестил на груди руки. Он молчал, но смотрел в глаза Илларина.

– Я знаю, это трудно, – сказал Каллинвар, глядя, как пульсирует черное пятно в Выжженных землях. – Но вы должны помнить. «Ни одно решение не бывает простым. Нет черного и белого. Мы живем в мире, где постоянно меняются оттенки серого».

– Мне не нужно напоминать эти слова, Каллинвар. Я живу, руководствуясь ими.

– И продолжай так жить, Илларин. Мы вынуждены допустить существование меньшего зла. Ты не хуже меня знаешь, что мы должны нанести удар, подобный кузнечному молоту, когда Фейн Мортем или Шаман Порожденных кровью попытаются пройти сквозь вуаль.

– Мы можем ждать здесь неделями, – сказала сестра-капитан Эйрдейн, подходя к левой стороне стола и глядя на Ворсунд. – Я понимаю, что вы хотите сказать, Гроссмейстер. Но трудно стоять в стороне и ждать, когда льется столько крови. Ильнейн пал лишь на двадцать пятый день последней Кровавой Луны.

– Тогда все было иначе. Фейн и Порождения крови действовали вместе. Теперь ситуация изменилась. В Ильнейне они выбрали идеальный момент, но сейчас стараются стать первыми, оба стремятся получить благоволение Эфиалтира. Они не могут позволить себе ждать, каждый не хочет допустить, чтобы другой добился успеха. Я сумею определить, когда будет сделана попытка увеличить брешь в вуали. Оставайтесь в полной готовности.

Каллинвар поднял взгляд, Илларин стоял со скрещенными на груди руками и кивал, глядя на каменную карту.

– Держи. – Руон протянула Каллинвару деревянную чашу.

– Что это? – Каллинвар поднес чашу к носу, понюхал и дернулся назад, уловив резкий растительный запах.

– «Слезы дракона», – сказала Руон, доставая вторую чашу и чокаясь ею с чашей Каллинвара. – Добыла у гномов столетие назад. Берегла. Выпей. Это снимет напряжение.

– Послушай, – сказал Таррон, наклоняясь вперед. – Мне кажется, мы говорили о том, чтобы держаться?

Руон бросила на него мрачный взгляд, но отдала ему чашу. Потом достала небольшую фляжку из сумки, стоявшей на одном из складных столиков, которые принесли Наблюдатели, вытащила пробку и налила немного синей жидкости в третью чашу.

– Здесь не хватит на всех, так что…

– Хм-мм.

Каллинвар улыбнулся, увидев, что рядом с Руон появился Илдрис.

– Проклятие. Береги фляжку, иначе Лирин все выпьет.

Руон налила еще одну чашу, и они выпили.

Когда Каллинвар в первый раз попробовал «слезы дракона», ему показалось, что он выпил жидкий огонь; сейчас эффект был таким же. Каллинвар стиснул челюсти и сдержал кашель, пока алкоголь прожигал путь в его внутренности.

– Проклятие… – Он выдохнул и тряхнул головой.

– Я же говорила, что он снимет напряжение, – заметила Руон, собирая четыре чашки. – Есть новости от Ардена?

Каллинвар посмотрел на каменную карту, где на Темнолесье покоилась одинокая зеленая фишка. Пока Каллинвар на нее смотрел, она еще сильнее засияла зеленью. Он не только чувствовал гудение Печати Ардена, но также уловил смесь страха и решимости в сердце молодого человека. Небольшое пятно красного цвета светилось к юго-западу от него, постепенно приближаясь. Каллинвар шагнул в сторону от стола и связался с Арденом через Печать, сообщив ему, что он нужен.

Печать, вплавленная в грудь Каллинвара, вспыхнула, когда он призвал Разлом. Огонь потек по его венам, он почувствовал лед на коже. Соприкосновение этих двух ощущений всегда вызывало у него панику. Он медленно втянул в себя воздух, представляя Ардена, чувствуя Печать молодого человека и то, что его окружало. Через несколько секунд Разлом материализовался в нескольких футах от Каллинвара в форме зеленой сияющей сферы. Собравшиеся рыцари повернули головы, когда зеленая сфера сплющилась и увеличилась в размерах, а в ее центре появился черный водоем, по поверхности которого побежала рябь. При обычных обстоятельствах Каллинвар бы не стал вызывать Разлом в зале совета, но сегодняшняя ночь была особенной, и у Каллинвара получалось легче концентрироваться, когда он мог видеть карту.

Через несколько мгновений Арден вошел в зал совета. Его шлем ушел в Охраняющие доспехи, когда Разлом исчез у него за спиной.

– Брат. – Каллинвар протянул руку и сжал предплечье Ардена.

– Гроссмейстер. Армия, численностью в восемьдесят тысяч человек, движется в сторону Темнолесья. Вместе с ними летят три дракона, анганы сообщают, что армию сопровождают несколько Теней.

– Должно быть, Фейн давно знал об Аравелле.

Каллинвар сложил руки на груди и повернулся к карте, остальные рыцари подошли ближе.

– Он ждал именно этого момента, чтобы нанести удар, когда призом станут не только эльфы. Он заставляет нас разделить наше внимание между дралейдом и разрывами в вуали.

– Но можно ли сравнить значимость дралейда с разрывом вуали, Гроссмейстер? – Сестра-капитан Олирия стояла с противоположной стороны стола, опираясь руками о камень. – Как вы сами сказали, нам следует пропустить меньшее зло.

– То, что произойдет сегодня, не имеет значения, Олирия. И то, что случилось в Ильнейне, лишь первый шаг.

– С чего такая уверенность, Каллинвар? Почему вы убеждены, что у нас вообще, будет какое-то время после этого? Что, если мы позволим Эфиалтиру навязать свою волю миру и уничтожить все, что мы любим?

Слова Акерона эхом прозвучали в сознании Каллинвара:

«Я привел тебя сюда для того, чтобы сказать: Выравнивание наступит, дитя мое. Оно неизбежно. Ты не сможешь помешать предвестнику Эфиалтира увеличить брешь в вуали. Слишком многие силы пришли в движение.