– Давай откланяемся, дядя, – сказал Дурьодхана. – Я хочу сам сообщить об этом Карне! Нельзя терять ни секунды!

КРИШНА уже провел в комнате Драупади больше часа. Царица давно ушла. Штиль услышала через дверь мягкий звук флейты Кришны, переплетенный с песнопениями. Голос Кришны был приглушен толстыми стенами, но стих был известен каждому: Понадобится крыша от дождя, я буду с вами вновь и загодя.

В комнате на груде подушек полулежала Драупади. Ее черные волосы были взъерошены, одеяние из оранжево-золотого самита отражало свет фонарей и переливалось, когда она смеялась над шутками Кришны.

– Могу рассказать еще одну, – сказал Кришна. – Что можно сказать о сердитых собаке и гусыне?

Драупади рассмеялась, качая головой.

– Не знаю.

– Гав-дкие га-га-гады!

Драупади весело захихикала и ткнула пальцем в Кришну:

– Ах, прекрати! Это было ужасно! – Она встала и подошла к столу, чтобы полюбоваться собой в зеркале. Она крутилась и поворачивалась, рассматривая свое отражение, и свет свечи странно танцевал вокруг нее, отбрасывая на лицо Кришны попеременно свет и тень.

– Жизнь на ферме была тяжелой. В детстве у нас были лишь шутки. Кстати, твое лицо знавало лучшие дни, дитя мое, – сухо сказал он, зная, что иногда лучшим лекарством от боли является безразличие.

– Я не знала, что он…

– Я знаю, что тебе это было неизвестно, но, держу пари, тебе это понравилось. Он довольно красив, этот решт. Но жизнь – это не сказка, мой милый друг. Однажды ты это поймешь, и случится настоящая трагедия.

– Почему вся моя жизнь – трагедия, Кришна?

– Теперь ты взрослая женщина, прекрасная, как песня. В нашем мире за таким проклятьем следует лишь скорбь.

– Я никогда не могу понять, делаешь ли ты мне комплимент или оскорбляешь меня.

– Стакан всегда наполовину полон, – подмигнул Кришна, отложив флейту в сторону, и, взяв стоящую возле зеркала баночку с мазью, осторожно нанес немного крема на ее щеку – туда, где даже в тусклом мерцании свечи был заметен четкий отпечаток ладони. Кришна мягко подул на щеку и увидел, как Драупади покраснела.

Я все еще на это способен! – с довольным озорством подумал он.