— Он убьет тебя, — произнес Трофим, и эти слова повисли в воздухе. — Григорий. Он шуток не понимает. И долгов не прощает.

Девушка замерла, пытаясь отдышаться от переполняющих эмоций, наконец она подняла на него взгляд. Злата внимательно, будто впервые, разглядывала старого охотника, вглядывалась в каждую морщину на его лице, в каждый шрам.

— Это тайга, — продолжил он, не отводя своего тяжелого взгляда. — Здесь свои законы. Древние. Кровавые. Никакой правды ты тут не найдёшь. Только смерть. Свою или чужую.

— Почему вы так уверены? — выдохнула Злата. — Почему все здесь так уверены, что я ничего не должна знать?

— Давно живу здесь, девочка, — прошептал старик, и в его глазах на мгновение мелькнула бездонная, леденящая усталость. — Слишком давно. Видел, как тайга поглощает людей. И тех, кто с добром, и тех, кто со злом. Всем ей места хватит в своей утробе.

— Мне нужно найти зимовье деда, — настаивала Злата, ее голос дрогнул. Она сжала ладонь, чувствуя под пальцами холодок серебряного оберега. — Я должна понять… почему они уехали. Что здесь случилось. Это не просто так!

— Дура! — внезапно рявкнул Трофим, ударив ладонью по столу. Злата вздрогнула. — Заладила одно и то же, как дятел! Медведица деда твоего загрызла! Вот и вся твоя правда! Концы в воду!

В избе воцарилась гробовая тишина. Слово «медведица» прозвучало как выстрел.

— Медведица? — прошептала Злата, не веря своим ушам.

Ее дед, опытнейший лесник, знавший тайгу как свои пять пальцев…

— Он на берлогу случайно набрел, — Трофим говорил теперь тихо, с каким-то странным, вымученным спокойствием, глядя в пол. — Весной. Когда самки с детенышами злые. Шкуры добывать пошёл. Тоже Григорию задолжал. Деньги были нужны, а семью в город отослал, чтобы Григорий не дотянулся…

— Браконьеру? — глаза Златы расширились от ужаса и непонимания. — Стойте! Сколько же… сколько лет Григорию? Это было больше двадцати лет назад!

— Много ему лет, — мрачно буркнул старик.

— Но на вид ему около сорока! Не больше!

Трофим медленно поднял на нее взгляд, и в его темных, глубоко запавших глазах она увидела нечто, от чего по спине побежал ледяной холод.

— А ты на вид не смотри, — произнес он с горькой усмешкой. — Здесь, кто с духами общается, с темными силами, кто у них в долгу, как Григорий… тот долго живет. Очень долго. Пока не отдаст долг. Или пока они сами за ним не придут.

— Я не верю, — с трудом выдавила Злата, отступая на шаг. Ее мир, построенный на логике и фактах, трещал по швам. — Это… это невозможно.

— Ну и дура! — снова, но уже беззлобно, с бесконечной усталостью, произнес Трофим и отвернулся к печке, словно вычеркнув девушку из своего поля зрения. — Иди. Ищи свою правду. Могилу ищи. Свою или дедову. Разницы уже нет.