Вскоре из трактира вышла знакомая троица. Казимир был несколько навеселе и со следами пивной пены над верхней губой, а работник что-то тихо втолковывал на ухо Петру, который словно впервые меня увидел.

— А это ты с собой кого привёз? — спросил он заинтересованно. — Нового помощника?

— Временного, — ответил Казимир обтекаемо. — Товар продавать на рынке надо.

— И что там? Корзины плетёные? Эту мелочь? Или ещё что-то? Покажи? Может, и мне пригодится?

Подойдя ближе, мужчина невольно принюхался и приподнял брови.

— Неужто рыбка копчёная?

— Она, — кивнул мой спутник и добавил. — Очень вкусная!

— Тем более покажи, — требовательно произнёс Пётр, и после кивка Казимира я отправился к корзине с карасями, взялся за хвост ближайшей и протянул мужчине. Заметив, что он намеревается её разломать, оторвал кусок от второй, заранее нарезанной с вечера, и протянул его на пробу.

Я, конечно, не физиогномист, не умею с лёгкостью читать эмоции по изменению мышц лица, но почему-то был уверен, что мой метод засолки и копчения рыбы пришёлся Петру по вкусу. Однако вместо того чтобы подтвердить это, он небрежно положил карася в корзину и произнёс:

— Плохо. Да и соли мало. Для бедноты, скорее всего, пойдёт, но нормальным постояльцам такую рыбу не предложишь.

— Хорошо, — ответил я, ломая Петру сценарий торговли, и закрыл корзину крышкой.

— Что хорошо?! — опешил мужчина, вероятно, ожидавший, что я брошусь защищать рыбу, а он продолжит её хаять.

— Вам наш товар не подошёл, значит, придётся торговать на рынке, — сказал я и посмотрел на односельчанина. — Дядька Казимир, вы говорили, что нам ещё кое-куда заехать нужно. Да?

— Да, подожди ты! — стал распаляться Пётр. — Я не сказал, что не куплю. А лишь то, что товар негодный и подойдёт лишь беднякам. Сами посудите. Караси пахнут болотом, соли в них мало, да ещё и плохо прокопчены, но за десять копеек за штуку такие взять можно.

— Чего?! — возмутился Казимир навету. — Это вкусная рыба! Самый смак! Какие десять копеек! Так дёшево свежая стоит!

— Твоя правда, — согласился Пётр, подняв указательный палец. — Да только её неправильным копчением испортили!

— Значит, дядька Казимир, нам точно на рынок, там такую дороже купят, — сказал я расстроенным тоном, и согласно кивнувший Казимир стал споро развязывать коня, которого быстро развернул в сторону ворот, а затем заскочил на лавку.

— Ладно, — махнул Пётр у выезда с его территории. — Уговорили! За пятнадцать заберу!

Мой спутник остановил лошадь и посмотрел на меня. Пришлось отвечать.

— Благодарю за предложение, но это всё ещё не та цена, на которую мы рассчитывали.

Пётр раздражённо посмотрел на меня и, не сдержавшись, спросил:

— Казимир, а что это за тебя всё или баба, или малец решает? Скажи мужское слово.

— А это не моя рыба, чтобы я что-то говорил, — холодно заметил Казимир. — С Мишкой вон общайся.

Справившись с эмоциями, мужик спросил:

— Сколько хочешь?

— В моём карасе где-то два фунта, — сделал вид, что подсчитываю, я. — Свежая рыба такого же веса будет стоить где-то десять-пятнадцать копеек, а копчёная гораздо дороже, думаю, от тридцати до пятидесяти.

— Сколько?! — перебил меня возмущённый Пётр. — А почему сразу не рубль?! Или, может, не два?! За какие деньги мне её гостям предлагать?! А?!

— Дороже, чем купите у меня, — спокойно ответил я. — Рыба хорошая. Я её тщательно солил, коптил и долго готовил. Она вкусная и сочная. Вы это и сами ощутили. Если не хотите покупать за такую цену, то продам её на рынке. За тридцать пять копеек уйдёт влёт!

— Ладно! Уговорил, чертяка! Кого хочешь заболтаешь! — неожиданно расхохотался Пётр, пытаясь выставить свою жадность как проверку мальца, однако его глаза оставались холодными и раздражёнными одновременно. — Возьму десяток, но за тридцать! А если даже в шутку попробуешь предложить мне пятьдесят, то здесь же высеку! Ты понял?!

«А вот и угрозы. Хочет меня запугать, — пронеслось в голове, и я не без сожаления подавил желание просто развернуться и уехать. — Пока мне никак нельзя плодить себе врагов. Я бесправный холоп, и любой свободный человек может меня оскорбить или унизить. Однако Петра я всё же запомню. Уверен, позже мы обязательно встретимся на узкой дорожке под названием жизнь».

Только вот и оставлять хамство в свою сторону безнаказанным мне тоже не хотелось, поэтому я тихим примирительным тоном сказал:

— Дядька Пётр, нестоит угрожать своему возможному поставщику. Вдруг вы захотите купить себе ещё что-то?

— Ты меня скорее без штанов оставишь, чем я у тебя ещё что-то куплю, — пробурчал мужик по инерции. — Жди здесь. Я за деньгами.

Пётр тщательно осмотрел и едва ли не обнюхал переданный ему десяток рыбин и заплатил мне тридцатью монетами по десять копеек, которые я с интересом, но очень быстро, осмотрел, делая вид, что просто пересчитываю.

Монеты оказались небольшими и, насколько я понял, серебряными. Цифры были привычными, а вот орфография слова «копеек» навевала ассоциации с имперской Россией. И если бы не морда злобного орка на обороте, а также непонятное число «триста» снизу, то я бы решил, что она вообще с моего мира.

— Ну, ты что, тугодум? Посчитал? — раздражённо спросил Пётр. — Или как?

— Всё правильно, — ответил я и, засунув монеты в припасённый Кузей мешок, довольно подумал.

«Вот это да! Мои первые три рубля в этом мире!»

Когда мужик расплатился за карасей, я решил также показать ему боровики с лисичками, а вот про щуки промолчал. Слишком уж жадным и неприятным оказался Пётр. На них он точно будет требовать большую скидку и мы повздорим, а мне этого не нужно.

В итоге пару корзинок первых он всё же взял, заплатив по двадцать копеек за одну, а вот увидев вторые, презрительно поморщился. Как после рассказал мне Казимир, местные отчего-то не очень-то и жалуют лисички, считая их грибом даже не второго, а третьего сорта.

«Ну и глупцы. Не пробовали они вкусных жареных лисичек», — подумал я, вспомнив, как их раньше вывозили из страны целыми фурами.

Некоторое время мы ехали молча, а затем мой спутник сказал:

— Ты это, молодец, хорошо с Петром держался. Он мужик так-то с виду простой и весёлый, но в душе очень жадный. За копейку удавиться. Всех обмануть норовит, а ещё говорят, что даже с бандюгами якшается, так что будь и дальше осторожен. Спорь, но черту не переходи. Если бы не я, то он мог бы тебя точно где-нибудь плетьми высечь.

— Но ты же с ним нормально общался? Он даже пивом тебя угощал, — заметил я.

— Так-то потому, что я в имении тана Гаранташа служу. Он нас с Марфой и не трогает. Боится. А пивом угощал, чтобы новости последние узнать. Ты же слышал, сколько в город орков приехало? У него вроде простая таверна, но есть и пристройка на несколько комнат. Вот он и выведывал у меня кое-что. И ещё, — сказал мужчина серьёзным тоном и посмотрел мне в глаза, — лучше не спрашивай, почему хозяина зовут Пётр, а таверна называется «Усадьба Яна». Понял?

Я молча кивнул.

«Здесь явно не обошлось без бандитской руки и отжима».

Затем мы вновь вернулись на главную широкую дорогу и продолжили путь по ней. Людей стало больше. Хорошо одетых — так с избытком. А вот в лаптях ходило уже меньшинство.

Архитектура тоже изменилась. Обычные избы постепенно пропали, и им на смену пришли каменные или деревянные дома с высокими заборами, а кое-где и небольшие магазинчики с простыми вывесками типа: «Хлеб», «Мясо», «Цирюльня».

Следующая таверна оказалась справа от дороги. Стоило только подъехать к её заднему входу, как к борту подбежал немолодой мужчина с помощником, они всё быстро изучили, подсчитали, поблагодарили Казимира и умчались внутрь с мешками, позволив нам продолжить движение дальше.

Мы вновь вернулись на главную дорогу, и мой спутник произнёс:

— Сейчас, с левой стороны от нас будет старый рынок, где мы обычно торгуем, но на него пока не поедем. Нужно сначала выгрузить товар в последнем месте. Там, кстати, тоже могут твоей рыбой заинтересоваться.

— Тогда мне нужно изучить цены, чтобы не получилось, как с Петром. Когда я торговался наугад. Скоро буду, — сказал я и, не спрашивая разрешения мужика, рванул на рынок.

Как вскоре выяснилось, если я и прогадал на первом месте, то весьма немного. Свежий карась размерами как у меня стоил тут двенадцать копеек, а щука в среднем — двадцать.

«Значит, будем увеличивать цену на всю рыбу в три раза. Стремиться к такому идеалу. Вдруг получится?»

Грибов, к слову, я нигде не заметил и быстро вернулся назад на телегу, где пересказал увиденное неодобрительно смотревшему на меня Казимиру. Моя пробежка явно не пришлась ему по душе.

Проехав ещё немного, мы оказались на кольце, знакомом мне по прошлому миру, в центре которого располагался постамент с какими-то орками, затем повернули направо, проехали деревянный мост и вскоре остановились у большого трёхэтажного трактира под названием «Припять».

«А ведь точно! — вспомнил я. — Примерно на этом месте располагался ресторан с таким же названием! Ничего себе совпадение! И ведь рынок, насколько я помню, тоже был где-то рядом! Как такое вообще возможно?! Непонимаю!»

На этот раз с тыльной стороны заведения нас ожидал лишь какой-то работник, который, заметив Казимира, поспешил внутрь, но отскочил в сторону, отлетев от плеча крепкого высокого мужчины лет сорока с грубыми чертами лица и в дорогой одежде, под глазом которого наливался свежий синяк.