– Ночью небо такое мутное.

Все начали расходиться. Пока они думали, как добраться до дома, и вызывали такси, мы стояли рядом и любовались небом. Вдруг в голове всплыло воспоминание о том самом мутном больничном окне, и у меня закололо в груди. Мне хотелось прочесть мысли Чиан. О чем может думать человек, глядя на темное небо?

* * *

С моего переезда в Сеул прошел год. Я много где работал помощником, но больше всего времени уделял встречам с людьми. Так было и с Чиан. Поначалу подход к ней найти было сложно. Но она всегда старалась отвечать на звонки и сообщения. И я даже не понял, когда мы стали друзьями.

Я надеялся, что при таком образе жизни я смогу вычеркнуть себя прошлого из памяти. Новая личность, окружение, работа – но мысли о смерти так и не хотели покидать меня. Я лежал дома в одиночестве и думал о смерти, а когда наконец проваливался в сон, то мне казалось, что я уже мертв и больше никогда не проснусь. Воздух становился тяжелым, давил на меня, и я задыхался, будто под огромным прессом. Я не мог пошевелить и пальцем на ноге. Ком подступал к горлу. Хотелось кричать. Что же делать?

Тишину нарушила вибрация телефона. Я приложил все усилия, чтобы подняться и найти его. Звонила Чиан:

– Алло? Сану?

Почему она вдруг звонит? Хоть мы и были знакомы уже около года, избавиться от неловкости в общении так и не удалось. Звонила ли она мне до этого хоть раз? Я растерянно проговорил:

– Что-то случилось?

– Есть одно дело.

По ее голосу я понял, что она улыбалась. Ей эта ситуация явно не казалась странной – я непроизвольно почувствовал себя комфортно. Она продолжила:

– Я просто возвращалась домой, а на улице было пасмурно. Вот я и решила набрать тебя.

– Звонишь мне из-за погоды?

– Но ведь ты всегда связывался со мной именно в такие дни, а сегодня чего-то не позвонил, поэтому это сделала я.

– Выпьем?

– Прямо сейчас?

По интонации Чиан стало понятно, что она первоначально не собиралась пить, но при этом и не собиралась отказываться от предложения. Во время нашего первого похода в бар я не ожидал ничего особенного, но оказалось, что в ее компании я могу расслабиться и быть собой.

– Я лежу, только проснулся.

– Ну, тогда я поищу место недалеко от твоего дома.

– Увидимся.

Я даже заставил себя умыться, но вовсе не для того, чтобы выглядеть лучше, а чтобы смыть с лица усталость. Чиан, наверное, позвонила мне только потому, что работала недалеко от моего дома. И тут я понял. Она позвонила мне потому, что небо сегодня было пасмурным, словно она смотрела на него через мутное окно.

– Мне, пожалуйста, одэн, бутылку сочжу и пива.

– Мешаешь сочжу с пивом? А ты не опьянеешь?

Она рассмеялась. И я даже подумал, что она более открытая, чем казалось на первый взгляд. Своим поздним звонком она застала меня врасплох, поэтому я все-таки решил спросить:

– Ты позвонила мне так поздно. Откуда ты знала, что я свободен?

– Не знала. Ты сам позвал меня выпить, значит, все-таки был свободен.

– Ты и сейчас проводишь психоанализ?

– Да я по привычке.

Кажется, Чиан слишком серьезно отнеслась к моей шутке, но ее это никак не задело. Она протянула мне стакан, в котором только что смешала пиво и сочжу. Странно видеть такой бокал в ее хрупкой руке.

– Так почему же ты всегда звонишь мне в пасмурные дни?

– Я правда так делаю?

– А ты не замечал? Я только успеваю подумать: «Сегодня что-то облачно», – как сразу получаю звонок от тебя, – отметила она, наполовину осушив стакан.

– Просто я не люблю пасмурные дни, а проводить их в одиночестве – вообще ненавижу.

– А я думала, тебе, наоборот, они нравятся, поэтому и звонишь.

– Возможно. А ты просто не хочешь оставаться одна в такую погоду?

– Да. Не люблю эти пасмурные дни, поэтому и позвонила тебе сегодня, – ответила Чиан после долго молчания.

Она говорила спокойно и даже как-то деловито, но я был удивлен ее откровенностью в тот вечер. Хотя она ничего не говорила о своих чувствах. Большую часть времени мы обсуждали консультирование и диссертацию.

– Почему не любишь? – осторожно спросил я.

– Такая погода напоминает мне саму себя. Ни солнца, ни прохладного дождя. Непонятное состояние. Прямо как во время консультаций. Я не могу сидеть с радостным видом перед этими людьми, но и позволить себе плакать тоже не могу.

Когда я понял, что ее голова забита мыслями о работе, она вдруг произнесла:

– Сану, а тебе почему не нравится?

В моей голове возникла картинка: хмурое небо, виднеющееся сквозь старое, пыльное окно больницы. Рассказать ли ей об этом? Как? Я сбежал сюда, чтобы забыть то время, но почему мне кажется, что я все еще там? Почему, оставаясь наедине с собой, я снова думаю о смерти? Ее вопрос сбил меня с толку. Тут я увидел себя. Будто мир, который мне едва удалось собрать, снова распадался на части.

– Сану?

Она внимательно посмотрела на меня. А я даже не знал, что сказать. Ответить честно? Или, как всегда, перевести в шутку? А вдруг она поймет? Чиан будто инстинктивно знала, где ложь, а где правда.

– Если честно…

Я неловко улыбнулся, чтобы разговор не казался слишком серьезным. Хотя голос дрожал. Я нервно сглотнул слюну и проговорил:

– Однажды я пытался покончить с собой. Перелез через перила на крыше. Не знаю, почему именно я хотел умереть. Просто так получилось. Но спасатели меня отговорили и затем положили в больницу. Там я встретил свое двадцатилетие и отметил выпускной. Делать было нечего, да и не хотелось, поэтому я целыми днями смотрел в окно. Здание было старым, и даже солнечный день казался пасмурным. Поэтому в такую погоду я вспоминаю те времена. Немного странно, да? Ведь я не хочу туда возвращаться. Просто вспоминаю.

Чиан слушала молча.

– Все спрашивают, зачем я это сделал тогда. А я сам до сих пор так и не понял. Не знаю, была ли на это какая-то причина. Я просто думал о смерти… нескончаемо.

– Я…

Я не мог смотреть ей в глаза, поэтому уставился на стакан пива. Пена в нем постепенно оседала. Что бы она ни ответила, я решил не принимать ее слова близко к сердцу. Даже если она снова спросит почему. Даже если станет выражать слова поддержки и утешать. На меня это никак не подействует.

– Как-то раз, когда я была маленькой, я заблудилась. Мы тогда только переехали, а я всегда плохо ориентировалась на местности. К счастью, отец нашел меня и показал дорогу. Раз, два, три. Затем снова – раз, два, три. Вот почему перед консультациями я всегда считаю до трех – раньше это помогало мне добраться домой.

Была моя очередь молча слушать Чиан.

– Думаю, у каждого есть моменты, которые невозможно вычеркнуть из памяти, – добавила она и вылила в стакан остатки сочжу и пива.

Она убавила огонь, смешала все ингредиенты с бульоном и стала накладывать блюдо в тарелку передо мной. Она делала это молча, но затем произнесла:

– Я сегодня больше не пью. Совсем забыла, что завтра на работу.

– Правильно.

Желая как можно скорее закончить вечер, я быстро допил свой напиток. Я не съел и половину супа с рыбными клецками, как стакан с алкоголем уже был пуст. Чиан пила в своем привычном темпе, почти не разговаривая. Молчал ли я так с кем-нибудь? Не знаю, был ли этот дискомфорт вызван воцарившейся тишиной или моими собственными мыслями. Когда она ненадолго отошла, я попросил счет. Мне хотелось уйти. Сбежать с нашей встречи.

– Счастливого пути! Будь осторожен.

Она ждала такси, а я просто попрощался с ней и даже не убедился, что она села в машину. Не знаю, важно ли это было для нее. Но она ведь тоже не задержала меня. Это меня расстроило, и я вдруг осознал всю мелочность своей души. Мне всегда хотелось, чтобы кто-то остановил меня. Не мог сделать этого сам и потому ждал действий от других.

Я ненавидел это чувство. Я считал, что стараюсь, но на деле лишь ждал, что в итоге произойдет. Я прошел мимо дома. Был готов дойти до конца света, если бы он существовал. Дорога показалась вечной. Будто пойти можно было куда угодно. В какой-то момент я почувствовал жуткую усталость и остановился на мосту Соган.

Все это время я смотрел под ноги, поэтому решил поднять голову и оглядеться. С одной стороны проезжали машины, а с другой текла река Ханган, которая казалась темнее неба. Стояла моя любимая глубокая тьма, когда небо кажется невероятно ярким. Но мне хотелось большего, пусть даже темнее было уже некуда. Я вертелся на одном месте, разглядывая небо.

Тогда-то я подумал, что смогу все изменить. Но снова оказался здесь. Снова захотелось забыть глаза матери, указывающие, как мне жить. Хотелось сбежать. Тот самый взгляд не давал мне покоя.

Я застыл, как в прошлый раз. Снова подумал сделать шаг. Но на этот раз – вперед. Нужно было всего лишь представить, что перелезаю через ограду. Расслабиться и соскользнуть вниз.

Я схватился за перила. Набравшись сил, я попытался как-то пошевелиться, побороть оцепенение, как вдруг раздался звонок.

– Чиан?

Это была она. Звонит спросить, как я добрался домой? Ответить? Или же не стоит? Я колебался, но вибрация не прекращалась. Наконец я решил ответить на звонок. Будто снова надеялся, что кто-то меня остановит.

– Алло?

– Сану, мне нужно кое-что спросить.

– Что?..

– Может, ты сейчас тоже об этом думаешь…

Я молчал.

– Может, тебе нужна помощь?

Я почувствовал какую-то спешку, которая была ей несвойственна. Наверное, это были не просто слова. Я остолбенел. И смог что-то почувствовать, лишь когда ветер с реки подул на меня. Когда он коснулся шеи, я едва смог произнести: