Пожилой южанин долго и старательно кланялся, припадал лбом к ковру, повторяя приветствия на двух наречиях и стараясь соблюсти все правила вежливости. Наконец он счел церемонию исполненной и, не поднимаясь с колен, принял у спутника сверток, извлек бумаги, украшенные гроздью печатей. Протянул, чуть подождал и по милостивому кивку Изабеллы сам развернул доставленное, вдохнул всей грудью – и гнусаво, нараспев, зачитал послание.

Эмир желал «сиятельной звезде Атэрры» крепчайшего здоровья и полнейшей победы над врагами. Эмир длинно, косвенными словами, соглашался признать законным новое положение своего края, как «обособленной части» Эндэры. Далее, удивляя королеву, правитель юга обрушивался с многочисленными упреками на мирзу Абу, «предателя с черной душой, лишенного отныне змеиного яда и потому безопасного». Эмир отрекался от сына и отдавал его жизнь и смерть – явно подразумевая второе – в полную власть правителей Эндэры. Посланец дочитал письмо, помолчал, стараясь прогнать тень печали, слишком заметную на его лице. Справившись, он достал второе письмо, объявляющее его самого новым послом Алькема.

– Если будет дозволено похоронить мирзу после казни… по нашему обычаю, – сбивчиво пробормотал южанин, кланяясь снова так, чтобы коснуться лбом ковра и заодно спрятать лицо. – Позвольте просить вас…

– Адела! – королева возмущенно отшвырнула веер и жестом предложила герцогине не мешкать и подойти ближе. – Переведи с вашего южного еретического на здешний политический: что все это означает? Мне дурно, язык маари проще в понимании!

– Мой брат прогневил служителей веры, – шепнула Адела, бледнея и испуганно глядя на бумаги. – Отец искал способ сохранить мир внутри края и не утратить надежду на благополучное разрешение переговоров с вами. Он полагал, что Абу впал в Атэрре в немилость и желал сделать вам подарок… В Алькеме иногда приносят голову врага в мешке. Это знак высокого доверия. Не будет мести, не будет долгов и не будет спора. Алькем теперь слаб, у нас больше завистников и врагом на юге, чем здесь, нам нужен мир.

– Ну да, любой ценой. Милая у вас семейка, я уже ощущаю родство, – хмыкнула Изабелла. Потянулась за веером, довольно отметила: Адела успела нагнуться и подобрать вещицу, подала вежливо, соблюдая церемонии, но без задержки. – Вот мое решение, посол. Абу мог быть сколь угодно мерзким еретиком и насмешником, однако я обязана ему жизнью трижды – своей, наследника и нерожденного ребенка. Мало кто в ночном бою отдал короне больше, и не важно, чем руководствовался – выгодой, долгом или пониманием того, что вернуться ему некуда… и дома его не ждут. Вы сообщите эмиру, что его сын погиб достойно, Адела составит подробное письмо. Я дозволяю похороны по обычаю юга. Более того, я допускаю право сторонников мирзы чтить его память, именуя величайшим лекарем Эндэры. В обмен требую полного отчета по делам и союзникам нэрриха, именуемого сыном песка. Он предал нас всех. Если желаете порадовать меня мешком, набитым дохлыми врагами… Что ж, извольте. В жизни не наблюдала зрелища приятнее, чем прыгающая по кочкам голова сына песка, чей клинок не дотянулся до моей шеи!