Глава 21

Мара Шелестова

Ярослав с утра уехал на работу, выражение его лица при этом было каким-то зверским. Даже более зверским чем тогда, когда он пинал возле «Калифорнии» Ирзамира. Мы позавтракали, и я проводила его до машины, а потом поднялась на второй этаж.

Но ни в одну из комнат так и не вошла. Просто не смогла себя заставить.

Я стояла напротив их дверей, упираясь затылком в стену, и глотала слезы.

Я понимала, что рано или поздно это бы все равно случилось, я верила, что души Ксеньки и Кости ушли туда, где им лучше, я осознавала, что не смогла бы навсегда оставить их в отеле, но… легче мне от этого не было. Знание того, что мы никогда больше не встретимся, убивало, выворачивало, скручивало все внутри. Хотелось выть. Выть, как подыхающей собаке, скулить.

Господи, как тяжело.

Боль буквально выедала, прожигала серной кислотой все внутренности. Боль такой силы, что она прорывалась из меня рваными, отрывистыми стонами, судорожными всхлипами. Я стояла там, в коридоре, в полумраке, потому что не хотела включать свет, и захлебывалась собственной болью, давилась в попытке заставить себя принять. Скрюченные пальцы скребли по дереву, впиваясь в обшивку стен отросшими когтями, давили на спину крылья. Еще один грех.

Я прокручивала все, что случилось этой ночью, снова, снова и снова, ковыряясь в собственных ранах. Нарочно, специально там ковыряясь.

Мне надо, я обязана принять это. Должна.

Я заталкивала эту мысль в собственное сердце, буквально вколачивала туда ржавыми гвоздями, выдранными из крышки собственного гроба. И пусть и хреново, но у меня получалось.

Успокоиться удалось только часа через два, и то только благодаря Крюгеру. Пес пронзительно лаял и просился на улицу, по своим собачьим делам, видимо. Я вытерла остатки слез и спустилась вниз, прихватив из-за стойки мобильник, все еще икая. Пустой отель теперь давил. Хотелось на воздух, хотелось к людям, в толпу. Просто послоняться среди них, просто… не знаю, просто почувствовать, что Земля по-прежнему вертится. Но оставить «Калифорнию» я не могла. Почему-то вспомнилось то самое четверостишье По.

— Дракона кто убьет, получит славный щит.

Я открыла дверь, и собака почти пулей бросилась из отеля, свернула куда-то к озеру.

Интересно, это я дракон?

В свете последних событий, получается, так. А щит — отель… Улыбнуться не получилось, но я порадовалась даже намеку на такое желание.

Я шла за Крюгером и глубоко дышала, свежий запах воды немного помог разгрузить тяжелую голову.

Давай, Шелестова, вдохнула, выдохнула — и взяла себя в руки. Твой жалкий скулеж ни черта не изменит и даже тебя саму бесит.