— Он знает? — спросил степняк.

— О чём? — посмотрел на Мёленбека Лёшка.

Тот успокаивающе поднял ладонь.

— Да, он всё знает.

Аршахшар кивнул.

— Тогда я хотел бы поесть, — сказал он.

Рука его ощупала горло и подмышку. Сделано это было так, будто Аршахшар сомневался в их целостности.

— Иахим, Эран, — сказал Мёленбек, — покормите человека.

— Пошли!

Штессан подхватил степняка под локоть. Мальгрув раздвинул створки обеденного зала. Со щелчком выключателя загорелся свет.

— Прошу!

— Алексей, — Мёленбек поманил Лёшку в кабинет. — На два слова.

— Конечно.

В звоне посуды за спинами они зашли внутрь. Цайс-мастер прикрыл дверь. За окном небо было ещё светлым. Виднелся сквер, деревья зелеными фигурами прорастали над кромкой забора.

— А что такое «Басторз»? — спросил Лёшка.

Мёленбек забрался в кресло.

— «Басторз» значит «Забыто!». То есть, примирение, мир. Всё в прошлом. Садись.

Лёшка сел.

— Степные племена часто враждовали между собой, пока отец Гейне-Александры не завоевал их и не включил их земли в Крисдольм. За угон скота или разорение стойбища они, бывало, мстили друг другу до последнего человека. Потом придумали откуп от мести овцами или невестами, слишком уж часто безлюдела и дышала кровью степь. Чтобы скрепить окончание вражды, касались ладонью земли, призывая её в свидетели, и говорили: «Басторз!». Только Аршахшар — не очень хороший выбор.

— Почему?