— Не мечник, — сказал Мёленбек. — В степи редко сталкивались с тварями из-за Скреп. Нет, он сильный воин, но, боюсь, будет нам бесполезен. Как у меня вообще оказалось такое хельманне, не понимаю.

Он рассыпал по столешнице новые предметы, словно намекая на то, что Лёшке предстоит сделать очередной выбор.

— Так его что, назад? — спросил Лёшка.

Мёленбек задумчиво покатал в пальцах брошь с чёрным камнем, подарок Итерварра.

— Это невозможно, Алексей. Просто… — он отодвинул брошь в сторону и занялся медной пряжкой. — Ты поменьше его слушай. Он обо мне много страшного расскажет. Что-то будет правдой. Только человек он… своеобразный. Дикий. Кроме своей степи нигде и не был, носился по ней малым кумом, дитя ветра.

— А что — правда?

Мёленбек хмыкнул в бороду.

— Начинаешь задавать правильные вопросы? Нет, Алексей, это мы оставим как невозвратимое прошлое. Что возьмёшь следующим?

Он прибавил к предметам на столешнице ещё один — металлическую юлу, запустил её, и она с лёгким дребезжанием затрепетала на гладкой поверхности.

— Я видел путь к Замку, — сказал Лёшка, глядя, как мелькают вырезанные на боках юлы символы.

— Я знаю, — кивнул Мёленбек. Чёрные глаза его неотрывно следили за вращением волчка.

— Откуда?

— Я же цайс-мастер. Ца — моя стихия.

— И Шикуака видели?

— Это был не он, его образ. Шикуаку не выйти из Замка-на-Краю.

— А вы сможете его одолеть? — спросил Лёшка.

— Шансы есть, — серьёзно ответил Мёленбек.

Юла вдруг запнулась и покатилась к Лёшкиному краю стола. Он поймал её. Она была тяжёлая, с заусенцами.

— Я бы взял брошь, — сказал Лёшка, возвращая юлу на место.

— Всё же брошь? Та, которая от Кромваля?