— Наверное, — сказал Лёшка, стараясь держаться твёрдо.

— К ней помести, — сказал Штессан.

Повисло молчание.

— Мёленбек приказал, — добавил Иахим.

Аршахшар со стариковским кряхтением поднялся и, качнув головой, звякнул ключами.

— Что ж, — сказал он, — если гугуц-цохэн хочет, то, конечно…

Ключ провернулся в замке. Степняк распахнул дверь и отступил. Штессан толкнул Лёшку за порог.

— Она ничего тебе не сделает.

Лёшка вздрогнул.

— Вы се…

Он обернулся, но дверь уже закрылась.

Помещение когда-то было раздевалкой. Но теперь ни скамеек, ни индивидуальных шкафчиков в нем не осталось. Хотя напоминание о шкафчиках носила стена, белеющая не прокрашенным куском с дырами, оставшимися от креплений. Из всей мебели имелась лишь тумбочка у двери, на которой стояла лампа. Абажур не давал ей освещать всю раздевалку, очерчивая видимое пространство на метр вокруг тумбочки. Впрочем, было видно, что в одном углу на полу лежит мат. На нем, наверное, спал или Мальгрув, или Аршахшар. Возможно, если импровизированное заключение затянется, на нем ночевать и Лёшке.

В другом углу…

Лёшка невольно прижался к двери, когда к нему из темноты неслышно выступила бледная, похожая на призрак фигура. Истрёпанное платье на свету казалось полупрозрачным, сотканным из дыма.

— Здравствуйте. Вы — Алексей? — спросила фигура шёпотом.

— Д-да, — сказал Лёшка.

— Вы — секретарь.

В этой фразе вопроса уже не было. На Лёшкин несмелый кивок последовала грустная, мимолётная улыбка.

— Я так и поняла, — сказала фигура, подходя ближе и превращаясь в бледную девушку-ровесницу. — Иначе вас бы не поместили рядом со мной.

— Почему?