— Это понятно, — устало проговорил Мёленбек, — я помогу. Я ещё не совсем здоров. Я могу… могу помочь.

Он склонился головой к земле. Пальто его потрескивало, сжималось, шло складками, и сам цайс-мастер будто бы сжимался.

— Господин Мёленбек!

— Да, — глухо отозвался Мёленбек. — прижми эльгрим к ране, накрой ладонями. Да, накрой ладонями. Ты сделал?

— Я не знаю, как! — сказал Лёшка. Кристалл подпрыгивал на дрожащей ладони, будто живой. — Его что, прямо в рану запихивать?

— У нас мало времени, — очень тихо сказал Мёленбек.

Лёшка посмотрел на стоящих рядом Штессана и Мальгрува.

— Делай, — сказал Иахим.

Аршахшар присел на корточки у Ромки в ногах.

— Алексей-мехе, — сказал степняк, — у нас говорят: люди ловят ветер ртом или грудью. Когда ртом, тогда в него набиваются всякие насекомые, трава, пыль, глупые слова. А когда грудью, человек летит над степью, над калаками, над кумом, как хойтон, ночной дух, и ему ничего не страшно.

— И что?

— Не лови ветер ртом, — улыбнулся Аршахшар.

— Мало времени, — повторил Мёленбек.

На плечи его высыпал иней. Словно вычурные эполеты украсили пальто.

— Хорошо, — Лёшка, закусив губу, прижал кристалл к ране. Пальцы сделались липкими. Ромка лежал мертвецом. — Всё, сделал.

— Держи.

— Держу.

— Теперь собери ца.

— У меня нет ца! — с надрывом крикнул Лёшка. — Я пустой, у меня цог всё высосал!

Мёленбек шевельнулся.