Лёшка промолчал. Взгляд его упал на нож, всё ещё зажатый у Мурзы в кулаке. Его можно было выломать из пальцев. У него же есть право? За то, что тот сделал с Ромкой. Кто с мечом к нам придёт…

— Мы можем договориться, — сказал Мурза. — Я забуду о тебе, о твоём брате…

Один из всеми забытых загонщиков вдруг протяжно простонал, привстал на руках и рухнул в траву снова.

Мурза стукнул зубами, будто от холода.

— Девчонку твою тоже забуду.

— Знаешь, что сделаем? — Объявившийся рядом с Лёшкой Штессан прищурился на Мурзу. — Побалуем нашего храбреца стяжкой.

— А получится? — спросил Лёшка.

— Не факт. Но объект у нас неподвижный, отвратительный, насквозь испорченный, хуже хъёлинга. Думаю, попытаться стоит. Ныряй в ойме и слушай меня.

Солнце скрылось за краем крыши. Тень дома накрыла двор. За бетонным забором протарахтел мотоцикл. Лёшка оглянулся на Мёленбека. Цайс-мастер, казалось, стал ещё меньше. Плечи его были мокры — снежные эполеты растаяли. Что-то с ним не то, подумал Лёшка, но медлить было некогда.

Он шагнул в ойме. Глаза у Мурзы вытаращились. Сложно остаться спокойным, когда у тебя прямо из-под носа исчезает человек.

— Смотри на вянгэ, — сказал Иахим. — Смотри, как на Фраги и Итерварра. Определи его суть. Выдели её. Считай его мысли.

Лёшка обошёл Мурзу и встал от него слева.

— Копи в себе ца, — продолжал Штессан.

Мурза пытался глазами заглянуть себе за спину. Видимо, был уверен, что Лёшка переместился туда. Ухмылка с лица сошла. О чём он думал? Это было просто. Лёшка видел, как ему непривычно, неуютно в роли пленника. Недоумение соседствовало со страхом, ощущением ошибки, досадой, что всё так удачно складывалось и не сложилось.

Присутствовала и радость: как пацана отрихтовал, любо-дорого, страшилище. И брата его порезал, но, видимо, не до конца. Это жалко.

Плавали в Мурзе и другие мысли. Гипноз? Не гипноз? Пыхарь и Липа — суки. А всех остальных быстро обработали. Легли как кегли по сторонам. Страйк! Или это тоже гипноз? Кажется тебе, что стоишь, не двигаясь, в идиотском дворе, а на самом деле до сих пор сидишь в «паджеро». И ущипнуть себя нет никакой возможности, чтобы удостовериться.

Но — интересные комики. Циркачи! Жилет с пластинами, натурально. И сабля у другого. Великан вообще, скорее всего, тугодум, всё в массу. На стероидах, наверное, сидит. Его бы, конечно, под себя подгрести. Это был бы номер. Завалиться с таким дуболомом к Зиме, спросить про косарь баксов долга, посмотреть на его реакцию.

Где этот мальчишка, в конце концов?

Лёшка не ощущал в Мурзе ни раскаяния, ни жалости, ни угрызений совести. Не имел он и способности думать о последствиях наперёд. Мурза летел по ветру своих желаний, а желания у него были как угри или морские змеи в мутной воде, опасные, хищные, жестокие. Других не водилось.