И прокатился ропот по ипподромам: непорядок.

Среди закадычных поклонников конного спорта был самый главный – Господин Тотализатор. Игрок азартный, жестокий. Он отлично разбирался в лошадях и владел джигитовкой, только давно уже не был в седле – до полусмерти разбился на каком-то диком скакуне, которого хотел приручить. После падения на страшной скорости Тотализатор полгода провалялся на больничных койках. Его сложили по частям, железными шурупами свинтили, стянули в кучу. И что-то внутри у него тоже в кучу стянулось. Он и прежде был далёк от сентиментальности, а после операции тем более. Глаза – как два стальных шурупа с мелкими насечками – глядели так, как будто в душу ввинчивались.

Всегда хладнокровный, расчётливый Господин Тотализатор стал нервничать, терять равновесие. Давно уже спокойно обогащающийся на бегах и скачках, он стал терпеть убытки.

По-хозяйски ввалившись в кабинет директора ипподрома, главный игрок с порога загремел:

– Кто такой? Откуда взялся этот Ветрогон?

Молодой проворный Дирик – директор ипподрома – с утра был в запарке. Жара и засуха свирепствовали в области; овёс подорожал и сено тоже, да плюс ещё опилки, работа медперсонала – где взять деньги, когда в закромах ипподрома только хрен да маленько, а то, что раньше оседало в кассах, теперь уходит в чужой карман. Раньше вся выручка доставалась главному игроку, так он хоть делился, а теперь вот, когда Ветрогон…

– Да чёрт его знает, откуда! – Дирик пальцем показал на потолок. – Откуда-то оттуда… У него рекомендательные письма. Что я мог сделать? Против ветра не плюнешь. И против Ветрогона не попрёшь.

Угрюмо сопя, Тотализатор глазами-шурупами стал ввинчиваться в глаза директора.

– А что за лошадь у него? Араб? Ахалтекинец?

– А вот это х… хто его знает, – заикаясь, ответил Дирик. – Наши конюхи мозги уже сломали, не могут понять.

– Что-то здесь не чисто! – заподозрил закадычный игрок. – Ты должен в этом деле разобраться. И чем скорей, тем лучше. Слышишь, Дирик? А то найду замену.

Отодвигая бумаги, наполненные скирдами сена и пудами овса, Дирик засуетился.

– Разберёмся, разберёмся. Кровь из носу.

Где-то за окнами послышалось заливистое ржание, копыта зачастили и затихли, отдаляясь по беговой дорожке. Мрачно шевеля ершистыми бровями, главный игрок предупредил на прощание:

– Я на тебя надеюсь. Иначе расстанемся.

Ночью Дирик ворочался, не мог заснуть. Думал, думал, голову ломал. Поднялся, начал рассматривать фотографии последних заездов, так называемый фотофиниш. Зарываясь в облака табачного дыма и нервно попивая коньячок, он достал увеличитель ное стекло. «Фотофиниш, изобретенный сто тридцать лет назад, сегодня далеко шагнул и теперь тут никто никого не объедет на кривой козе!» И только он подумал насчёт кривой козы – увеличительное стекло чуть не выпало из руки. Дирик изумлённо ахнул и, несмотря на поздний час, позвонил помощнику, сказав, что надо срочно встретиться.