Рассказывая о своих злоключениях, Клим Нефёдыч неожиданно развеселился, качал головою в соломенной шляпе.

– Грешным делом надеялся, что это открытие может потянуть на Государственную премию, или даже Нобелевскую. А потянуло моё открытие – лет на восемь тюрьмы.

– Ничего себе! – Железнодорожник едва не подскочил на лавке. – Это как же?!

Клим Нефёдыч самодельной тросточкой своей потыкал, показав куда-то в сторону высотных зданий.

– Я недавно был в суде. Еле отвертелся. Всех собак и всех чертей на меня навешали. Законопатить решили.

– Почему? Из-за чего?

Посмотрев по сторонам, Психофилософский наклонился к уху собеседника, словно боялся, что их подслушают.

– Уровень железожлобина в крови у многих наших государственных деятелей давно уже зашкаливает…

– Да что вы говорите? – несколько наигранно воскликнул железнодорожник, зачем-то доставая белые перчатки из кармана.

– Истинный крест! – Клим Нефёдыч осенил себя широким крестным знамением. – Там все как на подбор.

Машинист, натягивая белые перчатки, сказал с печалью в голосе:

– Наивный человек вы, Клим Нефёдыч. Столько лет изобретали велосипед. Я, например, про наших деятелей давно уже знал. А знаете, почему? Потому что многих я уже видел в избушке Царь-Бабы-Яги. Ну, то есть во дворце, который там… Вы понимаете? Надеюсь, вы мне верите?

Психофилософский в знак согласия покачал соломенною шляпой.

– Один коллега, врач больницы для избранных, сильных мира сего… Он первый мне сказал, когда прочёл мои статьи. Не надо, говорит, таким наивным быть, открытие ваше давно уже известно. Особенно – в стенах закрытой медицины. Коллега тогда посоветовал мне успокоиться на этот счёт. А я продолжил свои исследования. Ну, и вот результат. Сначала в клинике моей будто бы нашли большую партию наркотиков, стали тюрьмой грозить. Потом подожгли. – Психофилософский развёл руками, уныло глядя вдаль. – Так что я теперь вольный казак. А точнее – БОМЖ. Без определённого места жительства.

– Это мне знакомо, Клим Нефёдыч. Очень даже хорошо знакомо. А вот я ещё хотел спросить…

– Да ладно, хватит обо мне. Вы-то как? Неужели правда с железными дорогами судьбу свою связали? У вас же был талант, искра божья.

Помолчав, машинист подумал, что профессору можно доверять. Он вкратце рассказал ему о поезде-невидимке, о предстоящей поездке.

Разнокалиберные глаза профессора загорелись живым интересом. А через минуту Психофилософский что-то вспомнил.

– Погодите! – Лоб профессора наморщился. – Так это, стало быть, ваш человек был у меня?