– Я найду и накажу эти ноги, – серьезно произнес Альбертин, – но мне нужно знать, как они выглядели.

– Обычные ноги, – сказала Лоннеке. – Мужские. – Она подумала еще немного. – Одна или две были черные, – добавила она.

Тут карусель сдвинулась, и Лоннеке, вцепившись в шерсть своей кошки, наклонилась совсем низко к ее шее.

Альбертин проводил глазами ее белую спину и вернулся к Йоссе и Преториусу.

– Думаю, я все же отзовусь на это заклинание, – сказал он задумчиво. – А то они точно не оставят нас в покое. Им ведь нужен я.

Маартье, опустившись на четвереньки, гонялась за разными маленькими Йоссе и лязгала зубами, а Гвейде ван Таул в сопровождении Марцеллина Будэ шествовал по направлению к кабаку.

– Брат Сложение! – окликнул его Йоссе ван Уккле.

Гвейде не сразу сообразил, что обращаются к нему, поскольку не привык еще к своему новому званию. И тут внезапно все поглощенные им женские сердца разом забились в его груди, и Гвейде почувствовал, что ему стало тесно внутри самого себя. В тот самый миг, когда Йоссе хотел попросить его каким-нибудь образом сложить всех уцелевших Йоссе в одного и создать из них философа, который размером был бы равен хотя бы двухлетнему ребенку, женские сердца разорвали Гвейде ван Таула, словно в него попало пушечное ядро. Таким образом, Гвейде разлетелся на сотни кровавых ошметков, а над ними принялись порхать бабочки самых разных цветов и размеров. У одних крылья были совсем простенькие, у других вырезные, у кого-то даже с длинными хвостами. Были бабочки с толстыми лохматыми тельцами, были тощенькие, как палочки, и у всех красиво загибались усики. То и дело они садились на кровавые ошметки и запускали в них хоботки, раскручивая их из спирали.

Альбертин в досаде топнул ногой, и бабочки разлетелись, но потом опять, довольно робко, собрались над тем, что было гордым рыцарем Гвейде ван Таулом.

– Какое-то проклятие тяготеет над нашим братством! – комариным голоском запричитал Йоссе, хватаясь за голову. – Снова Арифметика лишилась некоторых своих действий!

Альбертин сказал:

– Послушай совета Маартье и просто ешь побольше каши. Это поможет тебе не только увеличиться, но и в какой-то мере умножиться. Но никогда не ешь женские сердца, потому что, сам видишь, рано или поздно это плохо заканчивается.

5

Вот так и получилось, что Альбертин в конце концов отозвался на призыв брата Сарториуса и очутился в комнате, где собралось все Братство Небесного Иерусалима Святого Иоанна Разбойного.

Разумеется, Альбертин вызвался на это добровольно, но все же он сильно был смущен происходящим. Больше всего его удручил переход из одного бытия в другое: о том, как это произошло, он ничего не мог вспомнить. Из разговоров с братьями странного ордена, который не был запрещен лишь потому, что инквизиция ничего о нем пока не слыхивала, Альбертин уяснил: они тоже ничего толком не знали и действовали, как говорится, наобум святых.