– Может, тебе лучше стать праведником и надеяться на рай? – предложил Альбертин. – В раю-то житье всяко лучше.

– Никакой уверенности нет, – вздохнул Сарториус. – А вдруг я ни в какой рай не попаду? Кто поручится за успех такого дела? К тому же я успел немало нагрешить.

– Ты-то? Ты же сызмальства больной. Куда тебе еще и грешить? – удивился Альбертин.

– Считаешь, раз больной – значит, и грешить не в состоянии? – вдруг обиделся Сарториус и подумал о мартышках. Сначала ему даже захотелось продемонстрировать их Альбертину, но он быстро отказался от этой затеи: уж Альбертин-то в Саду Земных наслаждений на что только ни насмотрелся, мартышками его точно не проймешь. Вот и выйдет, что Сарториус хвастает, как ребенок. Неловко получится: бывалые грешники грехами не похваляются.

– Так ты покайся как следует и начни вести праведную жизнь, – посоветовал Альбертин. – Это средство многим помогает, как пишут святые отцы.

– Все равно гарантий нет, – уперся Сарториус.

– А тебе чтоб наверняка? – прищурился Альбертин.

Сарториус опять кивнул с самым жалобным видом.

Альбертин сказал:

– В таком случае вижу только один способ: надо обратиться к мастеру Еруну ван Акену и попросить его нарисовать тебя в каком-нибудь не очень плохом месте. Тогда мы сможем попробовать отправить тебя туда. Но что произойдет, когда в том месте ты встретишься сам с собой, – никто не предугадает.

Тут вошел брат Эберхардус и перебил:

– О чем это вы тут толкуете? Как это ты собираешься отправить брата Сарториуса в Сад Земных наслаждений? Да разве же в этом состояла наша изначальная цель? Разве ради этого мы так старались призвать ученого человека, сведущего в латыни и иных премудростях и искушенного всеми знаниями ада? Мы ведь хотели заняться переводом Библии на язык простонародья.

Альбертин поперхнулся.

– А это еще зачем?

Сарториус сказал:

– Это для того, чтобы привести Господа в наш мир.

Альбертин долго размышлял над всем услышанным, а буквы бегали по его рукам под одеждой, щекотались и царапались. Наконец он вытряхнул их на стол и начал по одной раскладывать по страницам: сюда в слово вставит, туда вложит, здесь приткнет, там пристроит.

Брат Сарториус и брат Эберхардус молча смотрели на него: брат Сарториус сидел в кресле, а брат Эберхардус стоял.

Альбертин проговорил, не отрывая глаз от буковок (те, пока не приклеились на место, норовили разбежаться, и он ловко выхватывал их пальцами):

– Эх, скучаю я по моей милой Маартье. Сейчас принесла бы она мне выпить да сказала бы какую-нибудь неприличную шутку.