– Для начала не существует никакой обители святой Маартье, – сказал настоятель. – Тем более на севере Брабанта.

– Ну, это с какой стороны поглядеть, – возразил Альбертин. – Если смотреть на мир с моей стороны, то эта обитель находится ровно там, где она находится, и представляет собой ровно то, что она собой представляет.

Если Альбертин и рассчитывал подобными речами сбить настоятеля с толку, то не на таковского нарвался.

Настоятель отвечал ему:

– И что же она собой представляет, эта твоя обитель?

– Разбитый кувшин, – сказал Альбертин.

– В каком отношении?

– Во всех. Ибо стены не стоят, если их не укрепил Господь, и представляют собой нечто не прочнее кувшина.

– А если в прямом смысле?

– Это и в прямом смысле разбитый кувшин, – сказал Альбертин. – Но там, внутри, – сладкое и густое вино одиночества.

– Вижу, ты преуспел в науках, – заметил настоятель, – однако это не отменяет того факта, что ты появился из ниоткуда и не можешь объяснить, куда подевался брат Сарториус.

– Неужто брат Сарториус и вправду исчез? – удивился Альбертин.

– А ты этого не знал?

– Нет.

Настоятель неплохо разбирался в людях, поэтому поверил в неведение Альбертина: на сей раз неизвестный монашек не лгал. И все же по-прежнему была одна вещь, которую он не мог оставить без внимания: откуда взялся этот странный монах и почему никто раньше не замечал его?

– Если раньше меня не замечали – это беда не моя, а тех, кто меня не замечал, – сказал Альбертин.

– Покажи, чем ты занимаешься, – потребовал настоятель.

– Читаю книгу, – сказал Альбертин.

– Дай мне эту книгу.

Альбертин нехотя протянул ему книгу – это была Псалтирь с красивыми иллюстрациями, но дополненная определенным образом, о котором уже говорилось.