Все изменилось, когда случился этот «вброс говна в вентилятор». То, конечно же, были слова Оззи Белла. Маркус был хорошим парнем, ходил в церковь, никогда не богохульствовал и не ругался не к месту. Но эти слова как ничто другое подходили к событиям последних нескольких дней. Неважно, как часто он проигрывал в голове произошедшее, ни одно словосочетание не соответствовало этому настолько хорошо, как «вброс говна в вентилятор». Сперва те пропавшие мальчишки, затем эта женщина, Лаура Тремли, сбежавшая из психиатрического отделения, а потом еще утреннее убийство на заправке Рики Рэйдера. Теперь, судя по трескотне на полицейской волне, весь клятый город разваливался на части.

Сообщения о стрельбе в разных районах, о нападениях детей на своих родителей, соседей на соседей. О клубах дыма, поднимающихся над шпилем Первой баптистской церкви, о толпе возле нее, скандирующей молитвы. Не говоря уже о бесконечных звонках в службу 911, которыми был перегружен пульт диспетчера. Маркус снова попытался позвонить начальнику. Закрыл глаза и стал слушать учащенно колотящееся от паники сердце. «Посчитай в обратном порядке от десяти, – сказал он себе. Десять. Девять. Восемь».

– Ящик голосовой почты переполнен.

Офицер Грэй сбросил вызов, затем снова набрал номер шефа Белла. Шериф должен знать, что делать. Должен знать, как справиться с этим хаосом. И сделает это по-своему дерзко. Упрекнет Маркуса за то, что тот не сохранил хладнокровия, за то, что дал слабину в самый неподходящий момент, когда на счету была каждая секунда.

Пять гудков. Шесть. Семь.

Он открыл глаза и посмотрел на телефон. С момента прибытия на место преступления сорок пять минут назад он звонил начальнику уже одиннадцать раз. Ты действительно настолько беспомощен? «Вброс говна в вентилятор» случился в твое дежурство, и ты дал слабину. Неудивительно, что парни в полицейском участке издеваются над тобой.

Но он никогда не попадал в подобную ситуацию. Должна быть субординация. Конечно, возможно, он когда-нибудь захочет быть начальником, но не так скоро, не сегодня. Не сейчас, когда чувствует свою полную беспомощность.

Маркус вспомнил субботу после окончания академии, когда родители устроили вечеринку в его честь. Оззи Белл отвел его в сторону, в дальний угол двора Харлана Грэя. Там, в тени сарая, жуя шоколадный торт, Оззи сказал ему: «Я делаю это только в качестве одолжения твоему старику. Если облажаешься, если подведешь меня, если убьешь кого-нибудь, да поможет мне бог, я сам тебя прикончу. Понял меня? Этот торт сухой, как хрен знает что».