– Аллилуйя, – распевал он. – О, дайте мне ту старинную веру.

Райли сглотнул привкус желчи и нажал на газ.

5

– Ах, мои маленькие агнцы. Не стесняйтесь. Придите, покажитесь мне.

Джек спускался первым по подвальной лестнице, почти ожидая увидеть своего отца. То, что он помнил о Джейкобе Мастерсе, навсегда укоренилось в сознании. Темный голубоглазый призрак преследовал его во снах большую часть жизни. Мысль о том, что Джейкоб поджидает там, внизу, в темноте, вместе с Лаурой, казалась не такой уж и неправдоподобной.

Но когда он добрался до площадки и включил свет, там была лишь его мать, все еще привязанная к опорной балке. Глазницы окружала голубая аура, по щекам струились темные слезы, а из одной ноздри торчало и извивалось что-то черное. Увидев их, Лаура улыбнулась. Изо рта у нее вывалился комок черной грязи.

– Я скучал по вам, мои агнцы. Время вас пощадило.

Стефани ахнула и зажала рукой рот.

– Что с ее голосом?

– Это не она, – прошептал Джек. Он повернулся к Чаку, замершему у подножья лестницы. – Ну как, похоже на перформанс?

– Джек, я…

– Малыш Чак, вечный скептик. Помню, когда я в первый раз ласкал твой крошечный член, ты пытался меня остановить. Я сказал тебе: «Не беспокойся, маленький агнец. На то есть воля господня». И знаешь, что ты мне сказал?

Чак сморгнул слезы.

– Я не верю тебе.

Лаура Тремли откинула голову назад, упершись затылком в балку, и расхохоталась.

– Ты помнишь все остальное, что я сделал с тобой там, в темноте, пока господь наблюдал за нами? Ты потом не мог сидеть несколько дней.