– Гэри Доусон. Я видел тебя во сне, пока лежал в могиле, дитя. Позволь мне взглянуть на тебя.

Старик испуганно повернулся, услышав свое настоящее имя, произнесенное голосом, который так часто звучал в его снах. В течение многих лет после того, как Скиппи едва не погиб в мотоциклетной аварии, мертвый священник преследовал его.

– Могила никогда не теряет связи с тем, что ей принадлежит, – произнес Джейкоб Мастерс. – Кстати, мы могли бы быть братьями, ты и я. И в глазах господа ими и являемся.

– Ты мне снился, – прошептал Скиппи. – Ты – ненастоящий. Ты же умер.

– Так и есть. Разве я не умер, братья и сестры?

– Аллилуйя, преподобный! – Женщина в голубом банном халате щелкнула зажигалкой и подожгла груду Библий. Те вспыхнули оранжевым пламенем. Скиппи закрыл лицо от внезапной жары и сморгнул слезы.

– Что не так со всеми? Что ты с ними сделал?

– Я показал им пути моего господа, – ответил Джейкоб. – Показал им Старые Обычаи. Это – моя воля. И они неразделимы. – Он протянул руку. – Так ты присоединишься к нам, Гэри? Мой господь отвечает на молитвы. Мой господь исцелит твой разум, исцелит боли твоего стареющего тела.

Скиппи замешкался, обдумывая этот жест священника.

– Что я должен сделать? – Преподобный Мастерс улыбнулся и отступил назад, пропуская вперед вышедшего из толпы молодого человека. Скиппи засветился улыбкой.

– Мистер Грэви! Почему вы не на заправке?

Дэвид Гарви улыбнулся в ответ, обнажив почерневшие зубы. За нижней губой у него пряталось что-то извивающееся.

– Я уволился, Скип. Теперь у меня новая работа.

– Что это?

Дэвид вытянул из носа темное щупальце, намотал на палец и сунул Скиппи в рот, прежде чем старик успел запротестовать.

– Я заставляю других страдать во имя господа.

Преподобный Джейкоб одобрительно улыбнулся и зашагал по улице в направлении костра. Он присоединился к своим детям, когда те образовали круг вокруг разгорающегося огня, взялись за руки и принялись раскачиваться, распевая гимны своего господа. Даже в тот влажный и душный сентябрьский полдень этот жар был восхитительным.

4

Когда Синди Фаррис припарковалась перед радиостанцией, толпа была уже там. При виде этих людей у нее перехватило дыхание. Она насчитала как минимум двадцать человек. Мужчины, женщины и несколько детей, все облачены в странные мантии. Они образовали перед зданием полукруг и, держась за руки, распевали церковный гимн.