Антон не сопротивлялся, повис в маминых руках тряпичной куклой.

Через час его снова вырвало. В последний раз.

Глубокой ночью кто-то начал ходить за стеной между спальней и гостиной.

С прерывистым сердцем Олег приподнялся на кровати. Не сразу осознал, что Лиды нет дома. Что сын не спит, разбуженный шумом.

Антон сидел рядом на смятых простынях. Лицом к стене, положив руки на спинку кровати. Глаза закрыты, нет, зажмурены. И не сидел – стоял на коленях. Это испугало Олега больше всего.

В зале стучали шаги: увесисто, костно, плохо.

– Антон… – позвал Олег.

Гнусно, но он боялся дотронуться до сына, пока тот не пошевельнется.

Шевельнулся: убрал правую руку с перекладины, повернул голову. Олег окончательно проснулся – сгреб сына, прижал к себе.

– Все хорошо? Ничего не болит? Не тошнит?

– Нет, – тихо ответил Антон. – Ай, больно!

– Извини. – Олег ослабил объятия.

– Пап, ты тоже слышишь?

– Да, – шепнул в мягкие волосы. – Слышу.

«Может, у соседей», – хотел соврать он, но не стал. Какие, к черту, соседи? И… почему он подумал, что кто-то шагает?

– Он стучит, – сказал Антон. – Почему он стучит здесь?

И заплакал. Олег разозлился: на жуткие звуки, на дверь, на квартиру, на себя.