Огромная чернильная туча.
В ней
Потому что туча и есть
Нет, в спальне находился не великан, которого принес домой Антон. Тот цокающий и нашептывающий демон, он… был еще ребенком, мелюзгой… всего лишь клеткой чего-то большего. Черной болезни. Отвратительной суммы.
Здесь, в саду, в спальне… здесь вздымалась и опадала дымчатая опухоль всех детских кошмаров.
– Я не буду… – попытался Олег, но в горле предательски булькнуло.
Со дна теней всплыло лицо: проступил подбородок, остро подались вперед скулы, потекли расплавленным воском лоб и щеки, красные слезящиеся глаза тускло зажглись над воспаленными подглазьями, точно надтреснутые магические шары. Последним появился рот – или, скорее, просто безумный хохот, который очерчивал контур губ.
Это был ребенок, полоумный, уродливый, древний, но ребенок…
Тогда Олег снова попробовал отступить, в надежде, что его воображение не сможет долго держать столько жуткую картинку. «Сейчас лицо исчезнет, – подумал он, – сейчас…»
Лицо исчезло. Втянулось в черный туман.
Это придало иллюзию сил, решительности. Так же, как и сделанный шаг.
– Я не буду с тобой дружить, – сказал Олег, балансируя на границе безумия, понимания, вопля. – Ты слишком мрачный… плохой… Уходи, иначе я представлю, и ты лопнешь, как мыльный пузырь.
Вот и все. Все, что у него есть. Все, на что он способен.
Олег провернулся на пятках, точно пьяный, и, пошатываясь, стал обходить сломанные стулья и столы. Под потолком жужжали облепленные мертвыми насекомыми лампы.
Голова воспитательницы с лицом-страницей билась в верхнем углу комнаты, словно пыталась сорвать с черепа отвратительный лоскут. Тело сползло со стула.
Олег продирался через мучительный кошмар, в котором не существовало времени и ориентиров – кроме двери за раковинами, наполненными черной густой кровью.
В раздевалке он споткнулся о выставленную поперек помещения лавку и завалился на шкафчики. Устоял, перешагнул преграду. Возникшую в дверях няню он ударил в лицо два раза, яростно, прямо, точно поршнем паровой машины. Старуха рухнула на стиснутый в руках рыхлитель и затихла.
Олег попытался переступить через тело и вдруг понял, что истошно кричит, и уже давно, потому что его тянут за волосы. Череп жалили сотни иголок.