Когда был маленьким, он ходил совсем в другой сад, а если бы и сюда… Сумасшедшая совсем не напоминала ту злющую тетку с большими зубами. Тогда откуда она знает про?..

Аркадьевна швырнула в него рыхлитель. Инструмент пролетел высоко над головой и звякнул об оконный карниз. Няня рассыпчато захохотала.

– Сука косая! – зачем-то крикнул Олег, развернулся и побежал.

В окнах группы (бывшей группы!) Антона по-прежнему горел свет. Олег ускорился, но около крыльца споткнулся и нырнул на плитку. Его сбил надрывистый плач.

В детском саду заливался слезами ребенок.

Мозг Олега заметался от одной крайности к другой. Лукавая, игривая улыбка сына. Ядовитый, злой свет в окнах. Тепло маленькой ладошки на небритой щеке. Безумная старуха с его детским прозвищем на перекошенных растрескавшихся губах.

Аркадьевна появилась – почти выпала – из-за угла здания. Она нашла тяпку и теперь размахивала ею над головой – три железных крючковатых пальца, прорастающие из плоти. Ломаные движения, клокочущий смех.

Это не реально.

Ребенок, ребенок в саду может быть реальным. Остальное – нет.

Олег почти возненавидел этот плач – он отдалял его от дома, от сына.

А еще эта няня. Будь она неладна.

«Твою!..»

Словно в бреду, Олег бросился к двери, распахнул, взбежал по ступеням и нырнул в открытую дверь раздевалки.

В пыльном тяжелом свете по обе стороны тянулись шкафчики для одежды с лавками у подножия. С дверей соскоблили наклейки животных, грубо, ногтями. Ногтями – или когтями. Верхний край обоев с героями мультфильмов и сказок отклеился, обнажив зеленовато-синие пятна плесени. Информационный стенд покосился в гнилой раме, листы объявлений покрывала желтая с красными вкраплениями корка, похожая на засохшую рвоту.

В глубине помещений заливался малыш.

Олег отдернул руку от дверцы шкафчика Антона – оказалось, что он тянется к ней, будто плач доносился из-за расцарапанного куска ДСП, – и ринулся в игровую, краем глаза отметив фигурки на столе для выставки детских работ: безобразные пластилиновые монстры с шишковатыми телами и руками-щупальцами.

Узкий, короткий, в три шага, проход. Слева, за метровой перегородкой, к стене липли четыре керамические раковины и вешалки с полотенцами; справа – нарисованный сказочный замок с блямбами вспученной штукатурки. А дальше – просторный квадрат перевернутой вверх дном игровой комнаты.

Олег остановился у груды столов и стульев, маленьких, беззащитных, со сломанными столешницами и сидушками. Некогда яркие тона стен покрывал слой грязи, от обуглившихся игрушек тошнотворно тянуло гарью и смертью.