— Луки…
— Так це его дивчата?
— Его.
— Дивись. А я и не знал…
Юрию показалось, что отец нарочито затягивает расспросы, чтобы дать ему время освоиться. Он мысленно поблагодарил отца и охотно поддержал его велеречивость.
— Они живут в «Румынии». Садок у них, может, слышал, дуже добрый.
— Ага, ага, припоминаю трохи.
Сын помолчал. С замиранием сердца решился:
— Помоги ей…
— Як помоги?
— Ну, если что… — Щекам Юрия стало знойно, будто он сидел перед буйным костром.
У Антона от такой откровенности стеснило дыхание. Это было как-то неожиданно. Всегда считал сына зеленым пареньком, хлопчиком, а он, оказывается, уже мужчина. И заботы у него совсем взрослого человека.
— Женился бы, раз такой случай.
— Пока не складывается. Ей еще десятый кончать. — Юрий посмотрел на отца прямо, требовательно. Тот поспешил заверить:
— Непременно. Что ж я, не понимаю?.. — Про себя заметил: «Молодчина, открытый, совестливый парень. И не пустовей. Другой сделает дело — и в кусты. А этот озабочен…»
Антон перевернулся на спину, закрыл глаза, лежал молча, стараясь не расплескать доброе чувство, переполнившее его до краев.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ