— Ваше приказание, господин полковник, выполнено. Высланы пулеметные команды для перекрытия железнодорожных и шоссейных дорог с целью недопущения в Ташкент красных резервов.

— Перебежчик из «Рабочей крепости» сообщает: узнав о расстреле комиссаров, о гибели правительства, рабочие Главных железнодорожных мастерских пришли в ярость... Потребовали создания временного революционного органа. Сейчас они его там и формируют. Повстанцев объявили мятежниками и вне закона...

— Хватит! — оборвал посыльного Осипов.

Что же получается?.. Рабочие мастерских нередко сердились на некоторые решения большевистских комиссаров. Да и большевиков в мастерских осталось — кот наплакал: в основном все они ушли на фронт. И эсеров там пруд пруди. А обычные, беспартийные люди, работяги, терзаемые голодом... Они тоже за большевиков!.. Непостижимо.

— В Главных железнодорожных мастерских сосредотачиваются вооруженные отряды рабочих, Четвертого Туркестанского полка, курсанты и командиры Оренбургской школы военных инструкторов...

— Записка от Колузаева!..

Осипов встрепенулся.

— Давай!

Дрожащими руками развернул... «Осипову, главарю мятежников. Предлагаю сложить оружие. Для подтверждения сказанного сообщаю: как только рабочие узнали о расстреле вами комиссаров, они потребовали, чтобы их вооружили и бросили на подавление мятежа. Еще есть время одуматься. Я пока уговорил не выступать с оружием в руках. Создали Временный военно-революционный Совет в составе 37 человек. Это новое правительство. Большинство — эсеры. Я — командующий войсками. Советую все взвесить».

«Диктатор» почувствовал, что ультиматум Колузаева, вновь испеченного командующего войсками, — фикция. Гришка советует все взвесить. Это хорошо. Значит, не забыл Гришка нашего разговора за бутылкой водки, когда я предлагал ему перейти под мое начало. Он, правда, из таких же, как и я. Но я опередил. Пусть неудачник плачет. Он злобствует. И он выжидает — чья возьмет?

— Капитан Ботт, приказываю: именем моим задержать на станции Кауфманская эшелоны, идущие с Ферганского фронта, во главе с Солькиным... — Иуда запнулся. Он вдруг отчетливо сообразил: Саша Солькин, милый юноша, второй председатель ТуркЦИКа, — приемный сын Николая Васильевича Шумилова, женатого на большевичке Лукии Ивановне Солькиной!.. Женатого!.. Был женат. Теперь она вдова. А Солькин — сирота. А сейчас Шумилов лежит, окровавленный, на куче. И его сын спешит на помощь отцу!..

Осипов оглядел кабинет, Ботта, порученцев шалыми глазами. Не таясь, вытащил бутылку, хватанул стакан.

— Как обстановка?