Молли не могла представить, что означает «более жестко», поскольку манера отца и так казалась почти жестокой. Синтия густо покраснела, потом побледнела и, наконец, подняла на мистера Гибсона прекрасные, молящие, полные слез глаза. Взгляд, конечно, глубоко тронул, однако доктор немедленно принял решение не поддаваться внешнему обаянию, а справедливо судить поведение.

— Пожалуйста, мистер Гибсон, выслушайте меня, прежде чем так гневаться. Я вовсе не собиралась… флиртовать, просто старалась держаться любезно — как же иначе? А этот индюк мистер Кокс почему-то вообразил, что я поощряю.

— Хотите сказать, что не знали о зарождавшемся чувстве? — смягчился под действием сладкого голоса и умоляющего лица мистер Гибсон.

— Наверное, следует признаться честно. — Синтия покраснела и улыбнулась — совсем немного, но все-таки улыбнулась, — и сердце мистера Гибсона снова затвердело. — Раз-другой я подумала, что он держится чуть более комплиментарно, чем того требуют обстоятельства, но ненавижу обдавать людей холодом. Не представляла, что он вообразит себя серьезно влюбленным и устроит такое всего через две недели после знакомства.

— Кажется, вы отлично понимали, что он глуп, хотя это я бы назвал простотой. Никогда не думали, что это качество могло заставить его преувеличить ваши поощрительные слова и поступки?

— Не исключено. Что ж, готова признать, что кругом не права, а он прав, — обиженно заключила Синтия. — Во Франции мы говорили, что «всегда не прав отсутствующий», но в данном случае… — Она умолкла, не желая дерзить человеку, которого глубоко уважала и любила, потому что, выбрав другой способ защиты, лишь ухудшила бы ситуацию, а потом продолжила: — К тому же Роджер запретил мне считать себя связанной какими-либо обязательствами. Я была готова, но он не позволил.

— Глупости. Не станем продолжать этот разговор, Синтия! Я уже сказал все, что хотел. Надеюсь, что ты вела себя всего лишь легкомысленно и больше такого не повторится.

Он поспешно вышел из гостиной, чтобы прекратить бесполезное, вызывающее лишь раздражение обсуждение.

— Вердикт «невиновна!», однако подсудимой рекомендовано больше так не поступать. Кажется, верно, Молли? — уточнила Синтия, улыбаясь сквозь слезы. — Наверное, если бы твой отец не отчитывал меня так строго, было бы не так обидно. И за что? Кто мог подумать, что этот глупый рыжий мальчишка наделает сколько шума! Придумал себе, что принял все близко к сердцу, как будто любит меня несколько лет, а не несколько дней или даже часов.

— Я уже начала бояться, что он и правда влюбился в тебя по уши, — призналась Молли. — По крайней мере, раз-другой мне так показалось. Но я знала, что задержаться надолго он не сможет, а если что-то скажу, только поставлю тебя в неудобное положение. Теперь-то ясно, что сказать все-таки следовало!