— И про это я неизвестен. Любит, — пойдет, не любит, — не пойдет.

— Да ежовая твоя голова, ее отец насильно отдаст!

— Насильно отдать нельзя. Насильно, брат, поп не будет венчать.

— И я то же говорю, — согласился Петя, опустив охмелевшую голову, но вспомнил встречу с медником, Анночкиным отцом, и снова решился. — Нет, брат, нечего тут. Давай дуэль. Мне еще надо в солдаты идти.

— Да тебя, может, и не возьмут. Отсрочка же тебе была.

— То в октябре. А у меня к осени грудь на два вершка прибудет. Нет, брат, хочу дуэль.

Петя куражился, но, скорчившись где-то глубоко, в нем плакала настоящая любовь. Он хотел дуэли. Кондитер не хотел. Петя размахивал руками, хватал его за плечи и кричал. На крик вышел кондитеров отец, щупленький старичок, в очках, с седой, вроде мочалки, бородой.

— Вот, — с бледной улыбкой сказал ему кондитер. — Хочет из-за медниковой дочки дуэль со мной иметь…

А Петя продолжал махать руками, и когда старик взял его за плечи, сердито говоря:

— Ты, брат, напивайся, да не буянь!.. — крикнул:

— Хочу дуэль! — стукнул кулаком изо всех сил по столу и, попав прямо по торту, разбил его так, что во все стороны брызнули мокрые куски.

Кондитер рвал на себе волосы, старик вопил диким голосом. Прибежали пекаря, и сконфуженный Петя говорил:

— Да, ведь, чудаки, не нарочно же я! — взял скорее шапку, пошел в сени и на двор, сел у ворот на лавочке, и, понял, что своей глупостью испортил дело совсем, заплакал навзрыд.

III

III

Стояла четвертая неделя поста. На пятой Пете непременно надо было ехать в Нижний, а Анночку за все это время ему ни как не удавалось повидать. Гулять она больше не ходила, ко всенощной и обедне тоже, вечеринок по случаю поста не было. Петя пьянствовала, еще неделю, мамаша драла его за волосы и била палкой, и он сидел в лавке, а сердце у него глодало так, что он говорил Алексеичу:

— Прости, брат мочи нет. Хоть руки на себя наложить. Так вот и жжет.

Увидел он ее только за день до отъезда. Потупившись, она шла куда-то мимо рядов, заглянула украдкой в лавку и свернула влево, к церкви. Дав ей отойти, Петя вырвался из лавки, полетел задами за ней вслед, догнал ее и сказал:

— Анночка, завтра мне ехать. Да как бы тебя, голова, повидать? Просто хоть удавиться, так невтерпеж.

Условились встретиться вечером. Анночка пойдет к тетке, посидеть там до восьми часов, а Петя подождет ее на углу. Улица там пустынная, и немножко можно поговорить.