Благов неожиданно изобразил удовлетворение от слов Жаркова.

— И я бы так же судил, как вы, Иван Елистратович… — обратился он к Жаркову тоном дружеским и доверчивым. Все насторожились, — однако теперь сужу иначе. Потому что знаю, чего вы еще не знаете. Спросите вы лучше самого Павла, — хватит же у него совести подтвердить, что я говорю правду, — спросите его: когда и после чего он отказался от межпартийного суда над Прохором? Ведь и мы до сих пор не торопили с судом, ждали, — пусть вначале сами большевики подготовят дело. Но после того, как вчера из наших рядов был изъят всеми нами уважаемый товарищ, мы потребовали немедленного и беспристрастного расследования.

— Изъяли? Кого же это еще арестовали? — прошелестела по собранию тревога.

— Я вам скажу: арестован старый, опытный подпольщик, который, несмотря на наши предупреждения, продолжал до сих пор поддерживать связь с Прохором.

— Кто такой? Назовите!

— Назову. Это человек плоть от плоти и кость от кости рабочего класса. Павел, назовите его, вы всё это знаете… знаете и молчите. Товарищи, это Сундук! Сундук арестован, и есть основания думать, товарищи, что Сундук выдан Прохором.

— Вот значит, как вы оплачиваете вашему боевому наставнику за все, что он для вас сделал? — прокричал у самого моего носа тонконогий подручный Благова.

Благов ждет, он уверен, что сейчас должна обрушиться на меня лавина, сейчас должны понестись со всех сторон крики «стыд!», «позор!».

Как же мне поступить? Встать и, когда затихнут, сказать… ведь одно достаточно сказать: «Неправда, Сундук не арестован!!» И тогда я выбил бы оружие из рук врага, и сразу же все хитросплетение Благова повисло бы в пустоте. Но как же это — не сохранить, выдать партийную тайну?.. Это подвергло бы опасности поездку Сундука и поставило под угрозу всю ту пользу, которую эта поездка должна принести нашей организации… Может быть, сказать, что Сундук болен? Нет, самая малюсенькая щель в большой тайне расшатывает всю ее целиком, да и к тому же половинчатое умолчание только обостряет внимание врага и подсказывает ему, что здесь действительно тайна и что мы заинтересованы в том, чтоб ее сохранить. Но что же делать? Ведь вот-вот сейчас разразится буря…

ГЛАВА XII

ГЛАВА XII

Мы вышли с Тимофеем и Василием после собрания, когда улицы уже замерли и начали засыпать. По мосту через Москву-реку продребезжала последняя сонная конка.

— Правильно говорится, не знаешь, где найдешь, где потеряешь, — сказал Тимофей. — По-моему, мы одержали победу — и не малую.

Я думал о том, что заседания, как и книги, имеют свою судьбу. Есть в них закономерность, которая подчиняет себе всякие неожиданные случайности и определяет ход и результаты не по планам инициаторов, а по истинному положению дела в действительной жизни.