Услыхав число голосовавших за нас, Связкин крикнул:

— Это меньше, чем число ушедших. Вы не собрали и половины.

…И вот мы теперь идем втроем — Тимофей, Василий и я, — вспоминаем, что произошло.

— Да, победу немалую мы одержали сегодня, — говорит Тимофей.

— Правильно, — поддерживает Василий. — Как там Благов ни сплетничай на подполье, а простые рабочие, кто сознательно, кто стихийно, но в большинстве за нашу старую, нелегальную партию.

Я шел и раздумывал над словами Связкина. Может быть, он и не солгал, может быть, верно, что с нами осталось меньше половины из собравшихся, но ведь на собрание подбирались люди по приглашению Благова. К тому же это только начало, только первый наш натиск на крепость, где успели засесть ликвидаторы в первый период столыпинской реакции. Для начала и это хорошо. Придет, придет времечко, когда рабочие будут изгонять из легальных организаций ликвидаторов, подобных Благову, как он затевал сегодня, в угоду столыпинщине, изгнать из профсоюзов сторонников революции.

Сзади нас послышалось тяжелое дыхание и торопливые, выстукивающие по тротуару шаги…

— Стой, ребята. Да стойте же, говорю вам. Идемте-ка назад.

Это Михаил. Куда девалась его важничающая неторопливость — он бежал, догоняя нас. Михаил дышит прерывисто, волнуется.

— Идемте, идемте без рассуждения! Вас ждет Благов!

— Благов?

— Нас ждет? Зачем?

— Хочет договориться.

— А ну его к черту! — говорит Василий.

— Он один ждет нас? — спрашиваю я.

— Нет, с ним есть и рабочие. Идемте же, товарищи, — торопит Михаил.

Василий только отмахнулся:

— Эх, Мишка, бесструнная ты балалайка…

И он пошел своей дорогой, даже не оглянувшись, уверенный, что мы с Тимофеем идем за ним.

Но мы с Тимофеем, не сговариваясь, повернули назад.