Адвокат стремительно юркнул в ту же дверку за портьерой, куда перед тем ушел администратор.

— Теперь одни, — заговорила Ксения, понижая голос, — и скажу вам словечко: в секретари ко мне не пойдете? Ну-ка, прикиньте! Пошевелите мозгами. Выгода вам прямая. Ей-богу, выгода. У нас по купечеству в моде сейчас из бывших длинноволосых брать к себе на службу. Иная купчиха шикарно шепчет: «У меня секретарь-то… в революционерах раньше ходил, а теперь…» Очень они все понимающие, из бывших-то бунтарей которые… О них толкуют: куда ты их ни брось, везде могут обойтись и на своем поставить. Да вот и вас взять: как это вы ловко тогда на фабрике у нас все обернули к стачке… Даже сам Архип костил, костил вас последними словами, а и то потом сказал: «Умеют они, черти, с народом ладить». Ну что ж? Пойдете? А я бы вас у градоначальника отхлопотала. Все бы с вас за прошлое сняли, всем мученьям вашим был бы конец, и никто вас не тронул бы. А уж за Конопляными пожили бы вы, как никогда не живали: поели б, попили б в полное свое удовольствие. Образованный-то человек, вроде вас, был бы мне сейчас очень и очень к руке. Не думайте, что я на вас как на мужчину зарюсь… — Ксения оглядела меня с ног до головы. — Хотя вы ничего сам по себе, недурен, недурен… А если вас одеть поаккуратнее, пожалуй, подошли бы под стать к хорошим людям, вроде нас.

Становилось нестерпимо. Я встал. Скучное, пустое дело было бы отвечать этой особе. Быстрым шагом направился я к выходу. Шпик, думаю, уже снялся со своего дозора.

— Куда? Куда вы бежите? — Ксения вскочила, догнала меня, преградила мне дорогу. — Зачем такая мне от вас обида? Это со мной-то не хотеть даже разговаривать? Это что же ты за принц или черт какой? Из какого это теста вас таких пекут? Не пущу. Возьму и не пущу. А силой уйдешь, сумею достать и привести к покорству. Я ведь такая, обиду не прощаю.

Осторожно я отстранил ее и вышел.

Шпика в вестибюле не было.

На улице был уже вечер. Спустившийся неожиданно туман казался черным от зеленоватого света только что вспыхнувших газовых фонарей.

Но мой деловой день еще не кончен. Мне надо повидать рабочего Ваню Арефьева с завода Жиро, по прозвищу «Золотой». Нас познакомили на собрании, где выступал Жарков. Мы условились с Ваней встретиться через два дня. Он дал мне свой адрес и обещал в назначенный вечер «привлечь» для встречи со мной троих приятелей. Они все четверо посещали Пречистенские курсы, и потому Ваня просил прийти не раньше десяти вечера.

— В пятом году мы были юнцы, но все-таки ходили в пропагандистский кружок низшего типа, кое-какие книжки читали, ну, и, понятное дело, в декабре месяце, во время восстания, не на печке грелись. А потом как-то все четверо самообразованием сильно увлеклись. Я «Две тактики» просто изучил и некоторые места, как стихотворение, наизусть запоминал и запомнил.