Константин Назарович пожал плечами и, как бы не понимая, о чем идет речь, наивно возразил:

— Что вы, что вы, господин комендант! Да разве врач станет зарабатывать деньги таким образом?..

Однако комендант был не из наивных, чтобы всерьез принять подобное объяснение. Он проводил Константина Назаровича так же мрачно, как и встретил. И трудно было понять, что у него на уме.

Ночью Константин Назарович поспешил в домик профессора. Они сидели за шахматной доской, которая только для виду стояла перед ними, и Константин Назарович с тревогой передавал все услышанное от коменданта.

Профессор сначала насторожился. Затем, немного подумав, спокойно сказал:

— Это не страшно. Если бы у него были настоящие доказательства, он не стал бы спрашивать у вас.

Петр Михайлович передвинул несколько фигур на шахматной доске, по-дружески заметил:

— Запомните, Константин Назарович, что вы ходите ко мне только для того, чтобы играть в шахматы. И не следует украдкой пробираться по огородам. Уверенно заходите с улицы! — И чтобы успокоить коллегу, который все еще оглядывался и дрожал, делая ошибочные ходы на шахматной доске, профессор пошутил: — Вот так конспиратор! Ну кто же королеву под слона подставляет просто так, без смысла?

— Боже сохрани, — вздохнул Константин Назарович. — Все в голове перемешалось: короли, слоны, пешки…

Однако профессор сегодня не давал ему времени для безнадежных размышлений и решительно подводил к новому, еще более опасному заданию. Подав жене знак, чтобы она-посторожила в приемной, откинул спинку дивана. Нажав ногой на еле заметный выступ в карнизе, приоткрыл маленькую дверцу в полу и достал большой сверток свежих немецких прокламаций.

— Сегодня же нужно расклеить, — сказал профессор. — Только хлопцев для этого подберите надежных…

Прокламация представляла не что иное, как очередной призыв гебитскомиссара к молодежи ехать в Германию. Тираж ее только еще печатался в типографии, а у профессора была уже стопка прокламаций с вклейками: «Немедленно уходите в лес! Только в рядах партизан найдете спасение!» А в самом низу вместо обычного фашистского заклинания «Хайль Гитлер!» чернела строчка: «Смерть Гитлеру!»

— Как это понравится коменданту? — улыбнулся Буйко.

Константин Назарович растерянно молчал. Видно было, как дрожат у него руки. Не скрывая своей тревоги, он после некоторого молчания только и смог испуганно произнести:

— О, сохрани боже!..

VII

VII

На следующее утро, вернувшись с базара, профессор застал у себя в приемной с десяток больных. Возле них хлопотала Александра Алексеевна. Приемной служила совсем небольшая комнатка, скромно обставленная. И надо было придумать, как разместить пациентов: кого усадить на маленький диванчик, кого на табуретку, а кого и на чемодан.