Никто не знал, кто этот врач и как он очутился в Фастове. Да этим почти никто и не интересовался. С начала войны столько людей прибилось в город и столько ушло из него, что появление еще одного человека не представляло ничего особенного. Многие знали о нем лишь то, что он — опытный врач, что за лечение берет очень немного, лишь бы прокормиться вместе с женой. И вскоре к частному врачу вереницей потянулись больные и калеки — на телегах и пешком, на костылях и самодельных протезах.

Война задела все живое на земле, никого не оставила в покое… Медицинская помощь населению стала особенно необходимой. И больные находили у врача такую помощь. Не только облегчение физических страданий получали у него люди. Каждый, кто обращался к нему за помощью, уносил из небольшого домика доктора еще и сердечную человеческую теплоту.

Слава об этом враче быстро и широко прокатилась по всей округе. Видимо, ничто не обретает такой популярности, которая бы так быстро разносилась вокруг и так глубоко западала в человеческую душу, как слава врача.

А вскоре Константина Назаровича снова вызвал к себе комендант полиции Випняченко.

Это был дородный мрачный человек, всегда смотревший исподлобья. До войны его никто не видел в Фастове, а чистый немецкий выговор подтверждал слухи о том, что он долго скитался в Германии. Константин Назарович лечил его жену, и поэтому Випняченко относился к нему с бо́льшим доверием, чем к другим фастовским врачам.

— Должен вас предупредить, — начал отчитывать комендант. — Ваш Буйко, за которого вы так ручались, человек ненадежный. Имею доказательства, что он лечит всякий советский элемент. Что вы на это скажете?

Что мог возразить ему перепуганный врач?

— Не знаю. Не может быть. Не может… — робко пожал он плечами.

Но тут же спохватился: ведь такой нерешительностью можно навлечь еще большее подозрение на Петра Михайловича.

— Нет, нет! Этого не может быть! — уже смелее стал убеждать его Константин Назарович. — Боже сохрани…

Комендант помолчал, затем, все так же глядя исподлобья, мрачно продолжал:

— Имею еще сведения. Ваш Буйко причастен к тем висельникам, которые подделывают листовки…

В последнее время в Фастове и окрестных селах часто стали появляться советские листовки. Но жандармы быстро срывали их. Зато немецкими прокламациями ежедневно увешивались все телеграфные столбы и стены домов. Особенно много пестрело различных обращений к населению с призывом ехать на работу в Германию. Ярко разрисованные плакаты крикливо обещали хорошую жизнь в Германии всем тем, кто соглашался туда ехать. Но с некоторых пор на этих красочных объявлениях стали появляться остроумно вклеенные внизу строчки: «Не верьте фашистскому вранью!» Вклейки долго оставались не замеченными жандармами. А люди уже привыкли к ним и часто, не читая всю прокламацию, разыскивали только то, что было допечатано внизу. Полиция не могла напасть на след тех, кто делал вклейки. О них-то и напомнил теперь комендант.