— Конечно, не спят! — невольно сорвалось у Буйко. Но тут же он спохватился: пригасил, прикрыл свое восхищение. Пусть старушка не знает, что вклейки — его рук дело. Пусть не догадывается. Чтобы поскорее отвлечь ее внимание от этих вклеек да и самому немного внутренне успокоиться, он нарочно завел разговор о другом. Однако старушка, словно невзначай, опять подвела речь к тому же:

— Вот спасибочко.

— Это кому же и за что?

— За то, что так ловко пропечатано.

— А разве вам известно, кто это сделал?

— Петр Михайлович, — улыбнулась старушка, — да неужто у меня нет сообразительности?

И она посмотрела на него с такой теплотой и доверчивостью, что профессор не выдержал, отвернулся. Догадывается! По всему видно, что догадывается! Вишь ты какая бойкая! Ему было и приятно, и тревожно. Он и сам уже не раз присматривался к этой сметливой старушке: нельзя ли ей дать поручение? Но решиться не мог: и мало знает ее, и уж больно набожна она. Подведет еще.

Сомнение не покидало его и сейчас. Он напряженно думал, как же быть? Как заставить ее поверить, что она ошиблась?

Но старушка, уловив на лице врача смущение, сама поспешила ему на помощь:

— Да об этом же, слышите, все знают, Петр Михайлович. Это же Антон такое сотворяет!

— Ах, вот оно что! — облегченно выдохнул профессор. И даже малость пожурил себя за то, что так неосмотрительно попался на крючок этой старой неграмотной крестьянки.

— Кто же он такой, этот Антон? — спросил уже совершенно равнодушно, лишь бы спросить о чем-нибудь.

— А разве вы не слыхали? Грисюк.

Снова обескуражила его старушка. У него даже дух захватило: откуда ей известно это имя? Про Антона Грисюка он слышал еще накануне войны. Уже тогда о нем ходили легенды. Один больной уверял Петра Михайловича, будто сам видел, как этот бесстрашный лейтенант во время битвы на линии Маннергейма проник сквозь бурю огня к неприступному доту и забросал гранатами амбразуру. За этот подвиг ему тогда присвоили звание Героя Советского Союза. Об Антоне Грисюке рассказывал и его старший брат, лечившийся у профессора (Грисюки родом из Дорогинки, что под Фастовом. Как и многие фастовчане, они часто наведывались в Киев). Но тогда профессору не пришлось повстречаться с отважным героем. А вчера под вечер один безногий пациент передал Петру Михайловичу, как нечто особо секретное, будто Антон Грисюк в здешних лесах отряд сколачивает. Буйко всю ночь глаз не смыкал. Поднял на ноги всех связных. Они и в Дорогинке побывали, и местных лесников «прощупывали», но так ничего толком и не разузнали. Даже слух, принесенный безногим, никто не подтвердил. А тут вдруг старушка говорит так уверенно: «Это же Антон такое сотворяет!»