Появление профессора обрадовало больных. Каждый смотрел на него с нескрываемой надеждой и мольбой. Многих посетителей профессор уже знал, а некоторых видел впервые. Особенно бросились ему в глаза два молодых человека: один, с подвязанной рукой, — в углу, другой, голова которого была забинтована, а глаз прикрыт черной повязкой, — у столика.

— Что ж, люди добрые, — сказал Петр Михайлович, — одному мне очень трудно всех вас принять. Может, кто-нибудь из вас обратится к другому врачу?

Но больные в один голос умоляли принять их — каждый из них готов был ждать до поздней ночи.

— Ну, хорошо, — согласился Буйко. — Прошу только, чтобы очередь вы сами установили.

И он направился в комнатку, служившую рабочим кабинетом.

Почти одновременно с ним в кабинет вошла сухонькая, тихая старушка. Она уже не впервые у него на приеме — все на печень жалуется. Профессор сел рядом с ней и заговорил, как со старой приятельницей:

— Ну, как ваша печень, Горпина Романовна?

— Слава богу, — улыбнулась посетительница. — Уже не беспокоит.

— Потому и не стонете? — словно бы ненароком, намекнул профессор.

Старушка, вспомнив уговор, тихонько вздохнула:

— Ох…

— Еще раз. Немного громче, — посоветовал Буйко. И, чтобы смягчить этот уже слишком прозрачный намек, добавил: — Когда больной стонет, ему кажется, что легче становится.

— Да, да, — согласилась старушка и, стараясь угодить профессору, что есть силы вскрикнула:

— Ой, ой, ой!

— Это уж слишком, — улыбнулся Буйко.

Александра Алексеевна тоже знала, кого впустила первой на прием к врачу, и потому умышленно то включала радио, то заводила в приемной такой громкий разговор, чтобы нельзя было расслышать, о чем идет речь в кабинете.

Не переставая охать, старушка потихоньку рассказывала, что происходит в ее родной Томашовке, что неподалеку от Фастова.

— Божья кара низверглась на нас, — уже с неподдельной болью говорила она. — Божья кара, Петр Михайлович. Антихристы житья не дают людям… И как только не грех им кресты на себя цеплять?.. Панаса Горобца повесили. Одарку, что за плотиной жила, убили… Раненого нашли у нее… И все гребут, гребут — и телят, и курей, и уток. Да что за прорва эта Германия — никак насытиться не может?! А теперь за людей принялись. Не хотят люди ехать в проклятую неметчину и картинкам ихним не верят. Так теперича они, каты, начали на списки брать всех. Сказывают, силком погонят…

Вдруг старушка оглянулась на дверь и оживилась:

— А вчера, слышите?.. На рисунках ихних кто-то правду припечатал: «Не верьте, врут антихристы!» Так вот прямо и пропечатано, — улыбнулась она. — Люди даже головы подняли. «Ага, — говорят, — наши и тут не спят!»