9.
В самом деле, первым по праву называется то начало, на котором основывается достоверность всей человеческой науки; но именно таково указанное начало, ибо из него доказываются не только выводы, но и первые принципы. Более того, Фонсека добавляет, На кн. IV «Метафизики», гл. 3, вопр. 1, разд. 3, что через него удостоверяются даже априорные первоначала. Правда, я не вижу, почему Фонсека называет приведение к невозможному априорным: ведь оно совершается не через причину, а через внешний средний термин. Разве что он понимает дело так, что через это первоначало априорно доказывается не истинность прочих начал, что недостижимо, а невозможность и противоречивость, следующие из им противоположного: ведь окончательное разрешение всякой противоречивости совершается в контрадикторную противоположность, к которой мы и приходим через это первоначало. А этого уже достаточно для того, чтобы назвать его абсолютно первым.
В самом деле, поскольку человеческий рассудок не сразу постигает прочие первоначала, каковы они сами по себе, утвердиться в их принятии ему во многом помогает приведение к невозможному, которое совершается в других началах через этот первопринцип. А сам он никак не может быть продемонстрирован, даже через приведение к невозможному, потому что нельзя вывести ничего более невозможного, чем то, что в нем провозглашается. А это и есть знак того, что это первоначало будет максимально очевидным и первым. Но в метафизике, как было сказано, его использование необходимо в высшей степени, потому что сущее, будучи предельно простым, едва ли поддается определению, и едва ли его понятие можно разъяснить с большей отчетливостью и применить к составлению настоящих доказательств – так, чтобы принятые посылки не считались тавтологичными.
Опровержение противоположных доводов
10. Итак, что касается затруднения, высказанного в начале, то на первую часть приведенного обоснования мы уже ответили. Аристотель вовсе не потому называет это начало первым, что метафизика использует его в полноценных и прямых доказательствах; ведь тот же Аристотель в кн. I «Второй аналитики», гл. 8, текст 26[523], говорит, что это начало, как правило, формально не входит в доказательство. Стало быть, оно называется первым по другим, уже разъясненным, соображениям. В самом деле, оно представляет собой как бы универсальное основание, на которое опираются любые доказательства и от которого получают подтверждение и подкрепление – хотя бы с нашей точки зрения – другие начала, хотя это всегда происходит через соединение с каким-нибудь другим началом: либо предположительным, либо самоочевидным.