А предыдущее, то есть то, что разделение означает отрицание, опирается на слова св. Фомы, вопр. 9 «О потенции», ст. 7, где сказано, что мы постольку постигаем разделение, поскольку постигаем, что вот это сущее не есть вон то. Так же говорит Сонсинас, Комм. на кн. X «Метафизики», вопр. 4; и по-другому понять разделение никак нельзя.

3. Во-вторых, это можно объяснить тем, что в вещах, единых через соединение, единство возникает благодаря соединению многого; и это единство в них есть нечто позитивное, как мы увидим позже. И наоборот: многие вещи суть многие, а не одна, именно потому, что в них отсутствует соединение; следовательно, формально разделение означает просто отсутствие соединения; следовательно, оно заключается в отрицании. Нераздельность, напротив, выражает отсутствие разделения, то есть отрицание отсутствия соединения; но это и означает полагать единство, которое есть нечто позитивное. Следовательно, в вещах, которые едины не через соединение многого, а через простые сущести, единство выражает позитивное совершенство, состо ящее в некоей целостности вещи. Это более высокое и превосходное совершенство, чем соединение, хотя мы, по причине его простоты, и разъясняем его через отрицание. Отсюда следуют два довода, подкрепляющих эту позицию. Первый состоит в том, что отрицание как таковое не принимает большей или меньшей степени; единое же, или единство, принимает степени большего или меньшего. В самом деле, то, что едино через простую сущесть, едино в большей степени, чем то, что едино через соединение многих сущестей, и тем сильнее отклоняется от единства, чем больше в нем составленности, то есть чем меньше соединения. А это означает, что единство присоединяет нечто позитивное. Второй довод состоит в том, что отрицание не выражает никакого совершенства, тогда как единство выражает совершенство. В самом деле, высшему совершенству Бога подобает, чтобы Он был един, причем в высшей степени един; и чтобы в Нем всё, что не заключает в себе противоположности, оказалось вполне одним. И в ангелах считается признаком совершенства, что во всяком виде существует лишь один ангел; и присущий им способ единства, то есть единство через такую простоту, также принадлежит к их совершенству. То же самое, пропорционально сказанному, имеет место и в других сущих.

4. В-третьих, это можно вывести из разных видов, то есть способов, единства: ведь все они позитивны; следовательно, это означает, что само единство как таковое присоединяет нечто позитивное. Антецедент очевиден, прежде всего, в отношении количественного единства, которое Аристотель, кн. V «Метафизики», гл. 6[528], называет единым через непрерывность. Но непрерывность – не отрицание, а нечто позитивное, ибо она заключается в том, что части имеют общее завершение. Стало быть, та целостность, которая оказывается результатом непрерывности, есть единство количественной непрерывности, а она представляет собой нечто позитивное.