Излагается мнение, согласно которому характеристика единства есть нечто позитивное

2. Возможно другое мнение, согласно которому единое присоединяет к сущему некое позитивное свойство, отличное от сущего не реально и не из природы вещи, но только понятийно, подобно тому как мудрость или справедливость называется нечто присоединяющей к Богу и Его позитивным атрибутом, отличным от Него только в понятии. Этого мнения, видимо, придерживается св. Бонавентура, Комм. на кн. I «Сентенций», дист. 23, ст. 1, вопр. 1: здесь он говорит, что в Боге единое выражает нечто позитивное, в творении же – иногда привативное, иногда – позитивное. Поэтому он замечает, что, хотя обозначение или разъяснение единства совершается по способу отрицания, ибо простое постигается и выражается нами лишь через отрицание, однако с точки зрения обозначаемой и постигаемой реальности оно есть нечто позитивное. О том же говорят Александр Гэльский в «Богословской сумме», ч. I, вопр. 13, чл. 1 и 2; и Сото в «Логике», гл. «О собственном признаке», вопр. 2, на 2.

Во-первых, это можно обосновать тем, что, по общему суждению, единое присоединяет к сущему нераздельность; но нераздельность хотя и обозначается по способу отрицания, однако в действительности представляет собой не отрицание, но некое позитивное свойство; следовательно… Большая посылка очевидна из самого значения терминов: ведь единым называется то, что само в себе нераздельно. Далее, большая посылка очевидна из противоположного термина, то есть многого. В самом деле, многим называется то, что в самом себе разделено; следовательно, единым будет то, что в себе нераздельно. Далее, то же самое явствует из сопоставления с количественным единством: ведь те количества называются многими, которые разделены, и то называется единым, что не разделено. Следовательно, подобно тому как количество едино через нераздельность количества, так и сущесть едина через нераздельность сущести. Меньшая посылка доказывается прежде всего тем, что разделение есть отрицание; стало быть, нераздельность хотя и обладает формой отрицания, однако в действительности представляет собой не отрицание, а скорее утверждение. Вывод же доказывается тем, что два отрицания (как говорят) означают утверждение, и в самой реальности отрицание никогда не уничтожается непосредственно отрицанием; стало быть, такого противопоставления[527] в вещах никогда не найти, и, значит, отрицание само отрицается противоположной позитивной формой.