9. И также вызванным стремлением [человек стремится к наукам]. – А потому должно сказать, что человек любит науку также и вызванным стремлением. Это одобряют и доводы, приведенные из Св. Фомы; ибо они равно проходят как о вызванном стремлении, так и о тяге природы, потому что человек также и этим стремлением стремится природно к своему совершенству, операции и счастью; но наука есть совершеннейшая операция человека и – либо само [его] счастье, либо наиболее необходима для счастья и удобства этой жизни. Ибо, если она есть созерцательная наука, то в ее совершеннейшей операции состоит счастье, как сказывается в кн. X «[Никомаховой] Этики», гл. 6; а иные умозрительные науки прислуживают той более высокой, и в них во всех есть некоторая большая приятность; ведь созерцать – есть наилучшее, из XII «Метаф.», текст 39. А практические науки суть также необходимые или сильно полезные для удобств этой жизни.

Излагается учение Аристотеля о предпочитании зрения и иных чувств

Излагается учение Аристотеля о предпочитании зрения и иных чувств

10. Кроме того, рассуждение Аристотеля, взятое из предпочитания нами чувств и, прежде всего, – зрения, есть наилучшее для подтверждения того же самого. А Аристотель берет в этом рассуждении два: первое есть то, что в предпочитании чувств мы ставим зрение вперед; а второе – то, что причина этого есть то, что оно [то есть зрение] более всего служит для науки. Из каковых он выводит и третье, а именно: любовь к науке является большей и более природной, чем любовь к самому зрению и иным чувствам. Каковое следование видится как и через себя очевидное, и основанное на этом принципе: То, из-за чего каждое таково, есть это [т. е. такое – даже] более. А первое принятое предложение должно пониматься, во-первых, отрезая [правильный от неправильного порядка в сравнении], для того, чтобы сравнение делалось [между чувствами] правильно; ибо осязание может находиться и без зрения, но не от противного, потому что осязание есть первое из всех чувств и основание иных. Откуда, если разрушено осязание, то природно не может оставаться и зрение, потому что и жизнь не сохраняется без осязания, из III кн. «О душе», гл. 12 и кн. XIII «О чувстве и чувствуемых», гл. 1. Итак, насколько зрение некоторым способом включает и осязание, зрение будет более предпочитаемым, чем одно только осязание; и в противном смысле: насколько утрата осязания включает утрату зрения, но не наоборот, то осязание препочитается зрению, потому что человек скорее изберет сохранение осязания, чем зрения, если уж для утраты осязания необходимо должно быть утрачено и зрение. И так понятое сравнение не имеет тут никакого влияния, потому что [тогда] единичные чувства сравниваются не между собой, но два к одному, которое заключается в них; а поэтому сравнение должно делаться отрезанно в том, что единичные [чувства] приносят через себя.