Шестая секция Устремляется ли человек природным стремлением среди всех наук более всего к метафизике

Шестая секция

Устремляется ли человек природным стремлением среди всех наук более всего к метафизике

1. Основание для предложения [этого] вопроса. – Этот вопрос я предлагаю преимущественно из-за Аристотеля в Проёмии Метафизики, чтобы мы объяснили по случаю этого [вопроса] некоторые, которые сверх того должно еще объяснить из того Проёмия, чтобы мы не прошли мимо них полностью, а также, чтобы у нас не было необходимости вновь возвращаться к ним. Изложение этого сомнения также привнесет [многое] к тому, чтобы полнее поручиться за достоинство этого учения [перед читателем], – из того, что оно [т. е. учение] есть более всего согласное с природой человека, поскольку она есть разумная, или скорее есть его [т. е. человека] высшее природное совершенство.

2. Итак, видится, что Аристотель в кн. I Метафизики, гл. 1 и 2, прямо интендирует утверждающую часть этого сомнения, а именно, что природное стремление человека более всего привлекается к метафизике. И чтобы убедить в этом, он предпосылает ту аксиому: Всякий человек природно желает знать.

Что есть смысл этого провозглашенного: «Всякий человек природно желает знать»

Что есть смысл этого провозглашенного: «Всякий человек природно желает знать»

3. Что есть врожденное стремление. – Что – вызывающееся [стремление]. – О чем, во-первых, нужно изложить смысл Аристотеля, а затем – истину предложения. Итак, в том предложении должны быть объяснены три термина: первый есть – стремиться или желать. О каковом, во-первых, должно предположить обычную дистинкцию двойного стремления – врожденного и вызывающегося. Первое сказывается стремлением несобственно и метафорически; а собственно оно есть не что иное, как природное притяжение, которое каждая вещь имеет к некоему благу, каковая склонность в пассивных потенциях есть не что иное, как природная восприимчивость и соразмерность с их совершенством, а в активных [потенциях] она есть сама природная способность действия. Итак, во всех этих стремление не придает ничего сверх самой природы вещи или ближайшей способности, на основании которой такое стремление подходит вещи. И в этом стремлении нельзя разделить первый и второй акт, потому что этим способом стремиться – не есть на нечто действовать, но единственно только – иметь такое врожденное притяжение, каковое имеет тяжесть к центру [земли], даже если и не действует ни на что. Вызывающееся же стремление есть стремление собственно, потому что оно направляется на благое как благое и может устремляться к нему через собственный акт. Откуда, в этом стремлении (мы говорим тут о стремлении в тварях) суть две [вещи]: одна есть способность стремления, иная – само устремление. Первое как раз и удержало за собой имя стремления, которое разделяется на чувственное и разумное; и это стремление как таковое также есть врожденное, если мы говорим о врожденном в родовом [значении], потому что оно дано [вместе] с самой природой и имеет природное притяжение к своему объекту и к своему акту. Но, поскольку оно есть врожденное так, что есть также вызывающее актуального устремления, которым оно тянется к благу формально и, насколько оно есть благо, и таким способом оно уже есть стремление собственнейше, – то оно со-разделяется от чисто врожденного и метафорического стремления; ведь именно так должно принять то, более первое разделение. Второе, то есть акт стремления, что собственно сказывается устремлением или вызванным стремлением, есть не что иное, как акт, вызванный вызывающим стремлением, потому что [им] оно любит или желает блага; и это стремление никогда не врождено, по крайней мере – в нас, о коих мы и ведем в настоящем дело; но иногда оно есть природное, как ниже я прямо объясню лучше.