52. А что же до того, если кто пожелает, растянув [это] название, назвать подчинением ту возвышенность и как бы повеление, что метафизика имеет в иных науках, насколько она может неким способом делать устойчивыми и утверждать их принципы, а также насколько приносит им всем великий свет, либо насколько затрагивает предельную цель или счастье человека, то не должно с ним [так называющим] спорить, так как [тогда] будут прения об имени, – прежде всего, так как иногда и весомые авторы пользуются этим родом речи, как это можно увидеть у Симпликия в кн. I «[Комментария на] Физику» текст 8, и у Фемист., в Парафр. к I кн. «Вт. Ан.», гл. 2. Но Аристотель никогда не пользовался этим способом речи и не требовал этого свойства [подчиняющей науки] для объективного содержания мудрости, но единственно только, чтобы она [т. е. мудрость] господствовала некоторым способом над иными науками, что есть весьма разное, как явно из сказанных.

53. Отвечается на вопрос. – Итак, до сих пор достаточно было одобрено второе утверждение, а именно: метафизика есть истинная мудрость. Некто же спросит, каким способом первое и последующее утверждение скреплены [между собой]; ибо Аристотель полагает в Этических [книгах] науку и мудрость со-разделенными видами под родом интеллектуальной доблести; а мы делаем это учение разом и наукой, и мудростью. И это распутывается без особых хлопот, если мы скажем со Св. Фомой, в ч. I–II [ «Суммы теологии»], вопр. 57, арт. 2, к 1, что мудрость со-разделяется от науки не потому, что она не есть наука, но потому, что имеет специальную ступень и достоинство в широте науки. Откуда делается так, что наука берется двояко: одним способом – родовым [образом], поскольку она сказывает имение, приобретенное через демонстрацию, как это определяется в I кн. «Вт. Ан.», гл. 2, где по этому объективному содержанию не делается никакого упоминания о мудрости в частном, потому что дело ведется [там] единственно только о науке под тем общеродовым объективным содержанием, под которым она объемлет и мудрость, – и так проходит первое утверждение, положенное нами. Иным же способом наука принимается более строго, – по тому, как она сказывает имение, которое обращается единственно только относительно демонстрируемых заключений, но не относительно самих принципов, то есть, [она принимается] за имение, кое есть единственно только наука, но никоим способом не интеллект, в том именно смысле, в котором Аристотель сказал, что мудрость есть интеллект и наука, и в этом смысле наука разделяется от мудрости, и именно так мы сказываем, что метафизика не есть такая наука, но мудрость.