— А если нет?

   — Тогда считайте, что стрела пропала; иногда, правда, она поражает совсем не то, что надо, обычно же падает на землю подобно семени Онана... или же ее уловляет «Другой» и его слуги. Ну, эти слышат молитву... на свой манер!

   — Кто это — «Другой»? — спросил я дрогнувшим голосом.

   — «Другой»? — эхом откликнулся рабби. — Тот, кто всегда на страже между Верхом и Низом. Ангел Метатрон, владыка тысячи ликов...

Я понял, и мне становится страшно: а что, если я в самом деле... плохо целюсь?..

Глядя куда-то поверх моей головы, рабби продолжает:

   — Не следует молиться о Камне, если не знаешь, что он означает.

   — Камень означает истину! — откликаюсь я.

   — Истина? — усмехается рабби точно так же, как император.

Я почти слышу: «Я что, по-вашему, такой же болван, как Пилат?..» — хотя уста адепта сомкнуты.

   — Что же в таком случае означает Камень? — неуверенно допытываюсь я.

   — Ответ на этот вопрос, ваша честь, нельзя получить извне, он может прийти только изнутри!

   — Да, конечно, я понимаю: Камень обретают в сокровенных глубинах собственного Я. Но... но потом-то он должен быть приготовлен, явлен вовне, и тогда, когда он произведен на свет, имя ему — эликсир.

   — Внимание, сын мой, — шепчет рабби, и тон его голоса внезапно меняется, теперь он пронизывает меня до мозга костей. — Будь осторожен, когда молишься о ниспослании Камня! Все внимание на стрелу, цель и выстрел! Как бы тебе не получить камень вместо Камня: бесцельный труд за бесцельный выстрел! Молитва может обернуться непоправимым.

   — Неужели это так сложно — правильно молиться?

   — Ваша правда: сложно, очень сложно! О, как это сложно — попасть Богу в ухо, ваша честь!

   — Кто же научит меня правильно молиться?

   — Правильно молиться... Это может лишь тот, кто при рождении принес жертву и... сам был принесен в жертву... Тот, кто не только обрезан, но и понимает, что должен быть обрезан... кроме того, ему ведомо имя по ту и по сю сторону...

Раздражение поднималось во мне: еврейская гордыня светилась в прорехах многочисленных пауз.

— Должен вам заметить, рабби, что я слишком стар и слишком глубоко погрузился в учение мудрых, чтобы прибегать к обрезанию.