Разговор заходит о тернистом пути неофита, жаждущего приобщиться к таинствам Всевышнего.

— Небеса надо брать приступом, — говорю я, ссылаясь на Иакова, решившего померяться силами с Ангелом[36].

Рабби вторит:

   — Ваша правда. Бога можно принудить молитвой.

   — О, сколь долго, надрывая сердце, молюсь я всею страстью своей христианской души!

   — О чем, ваша честь?

   — О Камне!

Медленно, меланхолично, взад-вперед, как египетская болотная цапля, покачивает головой рабби.

— Молитве надо учиться!

   — Что вы хотите этим сказать, рабби?

   — Вы молите о Камне. И вы правы, ваша честь: Камень стоит того! Самое главное, чтобы молитва ваша дошла до ушей Бога!

   — А как же иначе? — вскричал я. — Разве не направляет ее вера моя?

   — Вера? — качнулся вперед рабби. — Что такое вера без знания?

— Естественно, ведь вы еврей, рабби, — вырвалось у меня.Насмешливо сверкнули бусинки.

   — Э-э, еврей... Ваша правда. Только зачем вы тогда, ваша честь, спрашиваете еврея о... таинстве?! Молитва, ваша честь, она во всем мире — искусство.

   — Вы, безусловно, правы, рабби, — сказал я и поклонился, мне было стыдно за мое проклятое христианское высокомерие.

А бусинки знай себе смеялись.

   — Вы, гоим, стрелять горазды лишь из арбалетов и пушек. Уму непостижимо, как вы целитесь и попадаете в цель! Ваша стрельба — это искусство! Но умеете ли вы так же метко молиться? Уму непостижимо, до чего вы плохо целитесь и до чего редко... попадаете!

   — Рабби! Молитва все же не пушечное ядро!

   — Пусть так, ваша честь! Но молитва — это стрела, летящая в ухо Бога! Попадание в цель означает, что молитва услышана. Каждая молитва будет услышана — должна быть услышана, ибо молитва неотразима... если выстрел меток.