Я вдруг вспоминаю о Яне... то есть о Иоганне Фромм. Странно: Яна Фромон — Иоганна Фромм... Очевидно, игра судьбы отражается даже в именах!.. И в этом нет ничего удивительного, это закон, такой же непреложный, как все законы природы: ведь наши имена вписаны в книгу жизни!
Заглянув в спальню, я обнаружил, что Яна — отныне буду называть ее только так — уже не спит. Она сидела в постели и, откинув голову на подушки, чему-то кротко улыбалась, уйдя в себя настолько, что даже не заметила моего появления.
Сердце мое гулко забилось: как она была прекрасна в эту минуту! Две мелодии, одна из моего настоящего, другая — доносившаяся из черной бездны времени, сплетались в моей душе в таком величественном контрапункте, что я застыл потрясенный, словно только теперь открылось мне поразительное сходство этой замечтавшейся Иоганны Фромм и покинутой несколько минут назад в Праге — в Праге императора Рудольфа — Яны!
Потом, присев на край кровати, я целовал ее. Мне и в голову не приходило задуматься: как это я, старый холостяк, оказался вдруг связанным неразрывными, освященными самой судьбой узами брака с Иоганной? Но и она, видимо, воспринимала мое присутствие в своей спальне как вполне естественное и отвечала на мои поцелуи со спокойной уверенностью законной супруги.
И все же не совсем так, как мне бы хотелось. Мягко, стараясь меня не обидеть, она отстранялась от моих все более настойчивых ласк. Глаза ее были по-прежнему нежны, но в них появилась странная отчужденность. Я осыпал ее вопросами, пытаясь найти путь к ее душе, осторожно пробудить скрытые источники страсти... Все напрасно...
— Яна, — вырвалось у меня, — я тоже ошеломлен нашей... нашей чудесной встречей, — и холодок пробежал у меня по спине, — но теперь-то ты можешь наконец открыться для жизни,
— Я себя вспомнила! — Губы ее слабо улыбнулись.
— Ну так забудь!
— Как скажешь, любимый. Уже... забываю...
От сознания своей беспомощности у меня перехватило дыхание: вот тонет, захлебывается душа любимого человека, а я ничем не могу помочь.
— Иоганна!.. Яна! Ведь Провидение не зря свело наши пути вновь!
Она лишь грустно качнула головой:
— Нет, любимый, наши пути не сходятся. Мой путь — это путь жертвы!
Я вздрогнул: неужели душа Яны сопровождала меня в путешествии в прошлое? — и пролепетал:
— Это обман Зеленого Ангела!
— О нет, любимый, это мудрость высокого рабби Лева...
И она с такой светлой, невыразимо кроткой печалью заглянула в мои глаза, что слезы, потоки слез хлынули у меня по щекам...