Она пришла выяснить какие-то хозяйственные мелочи... Видеть ее в роли заботливой супруги, которая после долгого отсутствия вступает в свои законные владения, было до того странно, что я не удержался и слегка поддразнил ее, она доверчиво и невинно рассмеялась. Руки мои сами тянулись к ней... Это несравненное ощущение материнской ласки... Внезапно, без какой-либо видимой причины, ее просветленное нежностью лицо вновь стало отрешенным и застыло в той непроницаемой серьезности, которую я уже не раз замечал у нее.

   — Любимый, нужно, чтобы ты навестил княгиню.

   — Что с тобой, Яна? — удивленно воскликнул я.— Ты сама отсылаешь меня к той самой женщине...

   — ...к которой еще на днях тебя ревновала, не так ли, любимый?! — И она улыбнулась, но как-то рассеянно, словно мысли ее были далеко.

Я ничего не понимал. Отказывался от визита: с чего вдруг? Кому это нужно?

Яна — это имя для меня как глоток свежего воздуха, как прозрачная родниковая вода из глубокого колодца прошлого, — Яна не уступала — приводила довод за доводом, выдумывая все новые причины, одна другой наивнее: визит вежливости и т. д. Очевидно, ей было важно — и даже в большей степени, чем это явствовало из ее отчаянных попыток спровадить меня к княгине, — чтобы мои отношения с Асайей Шотокалунгинои не прерывались. В конце концов она даже упрекнула меня в трусости. Тут уж я не стерпел. Трус? Хорошо же! Если нужно оплатить старые счета Джона Ди или кузена Роджера, то я готов заплатить все до последнего геллера.

Я вскочил и сказал об этом Яне. И тогда... тогда она соскользнула к моим ногам... и, ломая руки, зарыдала...

Всю дорогу у меня из головы не выходили эти странные метаморфозы Яны. Когда в ней оживает прошлое и она чувствует себя Яной Фромон, женой Джона Ди, во всем ее существе появляется что-то покорное, заботливое, немного сентиментальное; когда же эта женщина становится Иоганной Фромм, от нее исходит какая-то непонятная сила, она — сама уверенность, определенность и... материнская доброта.

Погруженный в свои мысли, я не заметил, как вышел из города; и вот уже предместье, первые склоны, переходящие дальше в горные отроги... Вилла княгини Шотокалунгинои стояла на отшибе...

Легкое беспокойство коснулось меня, когда я нажал кнопку электрического звонка. С чего бы это? Беглый взгляд, которым я успел окинуть дом и палисадник, не заметил ничего необычного, что могло бы меня смутить. Дом как дом — такой же, как и большинство в округе; построенный лет тридцать назад, он конечно же сменил немало сомнительных хозяев — земельных спекулянтов. Княгине явно сдавали его внаем — ничем не примечательная вилла в маленьком, ничем не примечательном саду в предместье большого города, какую за известную сумму вам предложат в любое время года.