Вернулся из магазина Гасинский, принес две бутылки сливок, два пучка красно-белой редиски, большую белую булку. Все это он ловко разложил на стуле. Они позавтракали.

Ваня пополоскал горло содовым раствором, как велел доктор, выпил лекарство, закрыл глаза. Мысли его смешались, и он вскоре снова заснул.

Проснулся уже под вечер. В фойе кроме Гасинского была еще девушка, с которой директор фабзавуча познакомился в Большом театре и которую Ваня мельком видел в предпоследнем антракте «Лебединого озера». Вдвоем они хлопотали над судками с обедом.

— А, проснулся. — Юрий Александрович приложил к Ваниному лбу руку. — Жар спал. Ну подымайся, будем обедать, притащили еду из столовой. Да, чуть было не забыл, знакомься — танцовщица из студии имени Айседоры Дункан.

Ваня знал, что знаменитая американская балерина по приглашению Советского правительства прибыла в Москву и организовала балетную студию, набрав в нее девочек и девушек — детей рабочих. Она одна из первых мастеров искусства на Западе признала Советскую Россию. Луначарский писал о ней:

«Дункан назвали «царицей жеста», но из всех ее жестов — поездка в революционную Россию, вопреки навеянным на нее страхам, — самый красивый и заслуживает наиболее громких аплодисментов».

«Дункан назвали «царицей жеста», но из всех ее жестов — поездка в революционную Россию, вопреки навеянным на нее страхам, — самый красивый и заслуживает наиболее громких аплодисментов».

Юная танцовщица подала больному маленькую крепкую руку, застенчиво улыбаясь, назвала себя Люсей.

Разлили в тарелки остывший гороховый суп и не спеша, как в ресторане, принялись за еду.

Ваня украдкой наблюдал за девушкой. У нее было круглое смуглое лицо, карие глаза, вьющиеся, рассыпанные по плечам волосы. Всем обликом своим она напоминала задорного цыганенка, да и Гасинский раза два назвал ее Цыганенком.

— Вы любите стихи Есенина? — спросила Люся, полуприщуренными глазами оглядывая Ваню.

— Люблю, — ответил Ваня, — как не любить такого.

— Вы знаете, Айседора Дункан жена Есенина. Вы себе не можете представить, что это за прелестная женщина. Она называет себя танцовщицей и революционеркой. Проживая за границей, Айседора танцевала в красной тунике — изображала революцию, и звала униженных и оскорбленных к оружию. Как-то она совершенно серьезно сказала: «Уничтожение брака — одна из положительных мер, принятых Советским правительством». Она рассказала нам, что, живя в Америке, наотрез отказалась выйти замуж и, показывая личный пример, вступила в борьбу за право женщины рождать детей вне брака.