— Кого, кого?

— Я ведь уже сказал!

— Сию минуту. — Дверь вновь закрылась, и Ваня услышал, как мужчина крикнул: — Нина, спрашивают вас, какой-то очень юный поклонник… Из всех, кого я знаю, самый желторотый.

Дверь распахнулась в третий раз, и на этот раз на пороге показалась она — Нина Белоножко, в простом платье, в туфлях на босу ногу, совсем не похожая ни на Одетту, ни на Одиллию, ни на Шурочку. От ее золотистых волос исходило ласковое сияние.

— Я слушаю вас, — произнесла Нина Белоножко, не переступая порога. Ваня уловил в ее голосе нотку раздражения, но оно тут же сменилось любопытством.

Ваня молчал. Перед ним стоял белый лебедь, превратившийся в женщину.

— Я вас слушаю, — повторила она. — Да что же мы стоим на площадке? Пойдемте ко мне в комнату.

Ваня вошел в полутемный коридор и увидел, как одновременно раскрылись три двери, из них выглянули любопытные женские лица, чем-то похожие одно на другое.

Ваня не помнил, как очутился в светлой комнате, опустился в кресло, напротив неприятного лысого человека, дымившего папироской.

Освещенная солнечным светом, льющимся из окна, Нина Белоножко казалась еще прекрасней, чем в театре. Теми самыми живыми руками, которыми вчера взмахивала на сцене, как крыльями, она передвинула на столе букет свежих роз, покрытых каплями воды, и легко опустилась на диван.

Молчать дальше было неудобно, и Ваня пробормотал:

— Вчера я вас видел в «Лебедином озере» и вот пришел поблагодарить.

— Спасибо! — очень просто сказала Белоножко и неожиданно спросила: — Вы что же, работаете? Вы рабочий?

— Нет, — соврал Ваня и с внезапным, несвойственным ему хвастовством добавил: — Я поэт!

— Поэт? — удивился мужчина. — Простите, как ваша фамилия?

— Аксенов. Иван Аксенов.

— Никогда не слыхал, никогда не читал, — заявил мужчина и, взяв из букета белую розу, принялся старательно примеривать ее к лацкану нового, хорошо сшитого пиджака. — Блока знал, Демьяна Бедного и Маяковского знаю, а вот об Аксенове впервые слышу.

Наступило неловкое молчание.

— Вы, наверное, учитесь? — спросила Белоножко.

— Конечно, — краснея, ответил Ваня.