— Вы знаете Кирилла Георгиевича? — Белоножко накрыла полуобнаженные плечи шалью, ей сразу стало зябко.

— И знаю, и не знаю, — Ваня пожал плечами. — Как-то мельком видел его. Это наш чарусский капиталист.

— Давно вы его видели? — уже не скрывая беспокойства, торопливо спросила балерина.

— Давно! Когда мальчишкой был.

— Он предлагал мне уехать за границу. В самую последнюю минуту я нашла в себе силу воли отказаться. И это было счастье. Как ни трудно жить, я — дома, на родине. Даю концерты в рабочих клубах, выступаю в театре, я даже депутат Моссовета — вы не шутите! Работницы приходят ко мне с жалобами, пишут письма, я нужный им человек. Вот в прошлое воскресенье крестила — да нет, октябрила ребенка у одной ткачихи, девочку назвали Ниной… Чай будете пить? — Не дожидаясь ответа, балерина подхватила с пола чайник, профессионально легко выпорхнула в коридор.

Ваня закрыл глаза. У него кружилась голова. Он не слышал шагов Белоножко и очнулся, когда она положила ему на лоб свою узкую ладонь. Эта ладонь показалась ему ледяной. Он раскрыл глаза.

— Э, да у вас жар… вы больны, — сказала Белоножко тревожным голосом.

— Нет, что вы, это так, скоро пройдет…

— Я сейчас позвоню в поликлинику, вызову доктора.

— Не надо, — вяло ворочая распухшим языком, попросил Ваня и застенчиво улыбнулся.

— В таком случае измерим температуру. — Нина Белоножко скрылась за ширмой, быстро вернулась, расстегнула Ване косоворотку и сунула ему под мышку градусник.

Температура была 38,6.

Ваня собрался уходить.

— Ну хотя бы чаю выпейте. С малиновым вареньем. Малина помогает при всех болезнях.

Ваню мучила жажда. Он пил маленькими быстрыми глотками.

Ему сразу стало легче.

Потом он неловко коснулся сухими губами узкой руки Нины Белоножко и ушел как в бреду.

Его охватила невероятная усталость. С большим трудом добрался он до Пушечной улицы. В клубном фойе, где поселились фабзавучники, сидел один лишь дежурный — Санька Дедушкин, остальные ушли в кинематограф смотреть новый американский фильм «Синабар».

Ваня прилег на старый, пропитанный пылью диван и почувствовал себя совсем плохо. С трудом проглотил комок слюны. Болело горло, голова гудела, руки и ноги словно налились свинцом. Дедушкин взглянул на его изменившееся лицо, испугался, побежал к коменданту. По телефону вызвали из поликлиники врача.

Врач явился довольно быстро и осмотрел больного.